Русский город Севастополь. Книга вторая

– Этого ещё не хватало! – Александр печально взглянул на бухту, сверкающую корабельными огоньками. Обречённо произнес: – Что ж, знать – судьба.

– Не переживай, Саша! Может все образумится.

– Образумится? Ты видел, что сегодня творилось?

– Кречен? Вы что ли? Живой!

Мимо них шли офицеры во главе с капитаном Бутаковым. Бутаков остановился, подошёл к Александру, внимательно оглядел его и сердито сказал:

– Ух, Карчук, чёрт старый, сказал, что вам полголовы снесло. Я всё переживаю, что опять без механика остался.

Думаю: и дёрнул меня леший вас отправить на батарею…

– Ерунда, – усмехнулся Александр. – Завтра буду на корабле.

– Нет, уж, давайте так, Кречен: отдохните, подлечитесь. Мне на корабле нужен инженер со здоровой головой. Хотя бы денька два.

– Слушаюсь, – согласился Александр. Затем спросил: – А вы куда спешите?

Бутаков помрачнел.

– В морской госпиталь. Адмирал Корнилов ранен. Надо навестить его.

– Корнилова? – испугано воскликнул Александр. – Сильно ранен?

– Сам толком не знаю.

– Можно с вами?

***

Чтобы подойти к дверям морского госпиталя, сперва пришлось продираться сквозь плотную толпу матросов. У самих дверей столпились офицеры. Их сдерживал капитан Жандр, адъютант Корнилова:

– Нельзя к нему, господа. Доктора не велели.

– Ну, хоть скажите, как он? – попросил Бутаков.

– Что же я вам могу сказать, Григорий Иванович? – развёл руками Жандр. – Я не доктор. Надеемся на Бога.

– Можете ему передать, что мы сбили английские пушки, – попросил лейтенант Львов, только что пришедший с линии, весь в пыли, с опалёнными усами.

– Передам, – пообещал Жандр. – Обязательно сообщу вашу новость. Но, господа, не тревожьте адмирала.

В дверях появился Нахимов, капитан-лейтенант Попов и Тотлебен. Выражение их лиц не предвещало ничего хорошего.

– Как он? – обступили их офицеры.

Повисла напряжённая тишина. Нахимов снял фуражку и перекрестился.

– Завещал нам не сдавать Севастополь, – горестно объявил он.

***

Корнилова похоронили на следующий день.

В шестом часу вечера гроб с телом адмирала вынесли из морского госпиталя. Шестеро матросов подняли его на плечи и тронулись по Екатерининской улице. Следом медленно шествовали морские офицеры с непокрытыми головами. Лица скорбные. Многие беззвучно плакали. За офицерами шагали два батальона солдат. Оркестра не было. Никто не смел проронить ни слова. Сумерки спустились в город. Громыхали пушки. Разрывы бомб озаряли молчаливую процессию.