Русский город Севастополь. Книга третья

В ней разместились два офицера. У одного железная кровать, у другого топчан из досок, укрытый толстым, грубым сукном. Половину комнаты занимала печь, кое-как сложенная из старого кирпича на глине. К печи прислонены два походных бездонных чемодана. Чемоданы стояли открытыми.

Павел поздоровался со знакомым офицером, спросил, почему чемоданы нараспашку?

– Потому, как надо постоянно из них что-нибудь доставать или укладывать обратно, – объяснил ему знакомый. – Тут же у нас ни шкафа, ни тумбочек.

Единственное крошечное окошко располагалось под самым потолком, наполовину заклеенное кусками газет.

Свет едва пробивался. Под окошком столик. На столике стояла тарелка, а в ней покоился круг белого сыра, прикрытого промасленной бумагой. Рядом, увёрнутый в чистую холстину, каравай белого хлеба. У выхода несколько пар сапог. На печке стопка старых, потрёпанных книг. Павел разглядел в стопке голубоватую обложку «Современника», томик с золотым теснением Жоржа Саида и серый справочник по артиллерийскому делу.

– У вас всё лежит так открыто, – удивился Павел.

– А кому оно нужно? – беспечно махнул рукой офицер. – Другое дело – водка. Водку надо прятать. Тут по соседству, в Пантеоновой балке отличную анисовку продают. Вот, её бережём, иначе она каким-то образом испаряется.

– Денщики? – догадался Павел.

– Так, разве признаются? – усмехнулся офицер. – Глаза преданный, как у собаки…. «Как же я посмею, ваше благородие», – твердит, а от самого так и несёт сивухой.

Вдруг ворвался второй хозяин, штабс-капитан в старом сюртуке без эполетов, перешагнул через чемодан к своей железной кровати, достал из тайника под матрацем бутылку, только что обсуждаемой, анисовки.

– Ко мне гость из Дуванки, – объяснил он. – Лекарь местный. Подскажет, чем лечиться. У наших коновалов пилюли не допросишься.

Вошёл невысокий, полный человек в гражданском пальто из хорошего сукна. Вежливо поздоровался, приподняв чёрную шляпу-котелок. Не знал, куда поставить трость с набалдашником из слоновой кости.

Наконец пристроил её у печи.

– А конь у вас совсем исхудал, – сказал он, ища место, чтобы присесть.

– Так, трое суток мне ему дать нечего, – вздохнул офицер, указывая местечко на железной кровати. – Сено – три рубля серебром за пуд. Овёс – вообще не достать.

Водка оказалась отвратительной и мутной. От неё отдавало керосином. Сыр чересчур солёный, зато хлеб был свежий, хоть и грубого помола.

Офицер жаловался доктору на ломоту в коленях.