Сказки для души

– Отпусти мою семью, – еле ворочая языком в пересохшем рту, попросил Овцевод, и его слов почти не было слышно. А в это время из машины вышла его жена, держа на руках малыша, а рядом стояли двое старших детей. Сходство их с ДинДон было очевидно.

Женщина плакала, а потом сказала мужу:

– Разве можно почти десять лет быть чьей-то женой и такой слепой?!? Знать тебя не хочу больше… никогда, слышишь?

И обратилась к ДинДон:

– Я ничего не знала о том, с кем живу на самом деле.

Умоляю, позвольте нам уйти.

И девочка ответила на эту просьбу кивком, а слезы из ее глаз мочили волчью шерсть.

Посадив детей обратно в машину, женщина села за руль, дала задний ход, и скоро машины и след простыл.

– Вы теперь меня убьете? – еле выговорил Овцевод.

И тут огонь загорелся в глазах девочки.

– Заставлю ли я маму Яр крылья об тебя марать? Или папу Зеева загрызть тебя? Нет, я не допущу, чтобы из-за тебя они стали убийцами, даже такого монстра, как ты! Хочешь, беги от правосудия, скрывайся, и трясись за свою свободу.

Или сдайся и признай свою вину, по закону ответь за то, что сделал. Сядь в тюрьму. Мне всё равно теперь, что ты сделаешь со своей жизнью. Главное, что кошмары сниться мне больше не будут никогда.

Родные, я хочу домой, в Избушку, – добавила она, обращаясь к Яр и к Зееву.

И все трое мгновенно исчезли, стоило журавлю раскинуть крылья.

А Овцевод постоял немного один, достал мобильник, надиктовал на него своё признание, после чего позвонил в полицию и сдался.

Газеты потом писали, что, еще до вынесения приговора в зале суда, Овцевод убил себя в камере предварительного задержания. На стене он нацарапал слова, «дочь, спасибо, что простила мне то, что не прощают никому. И за семью мою спасибо».

* * *

А в Избушке в это время спала ДинДон.

Кошмары ее больше не будили.

По ком звонит колокол

В деревне Гадюкино никогда не водились гадюки, а в соседней деревне, Ангелово, еще ни разу не встречали ангелов, и местные жители давно уже забыли, почему их деревни назывались именно так.

И вообще, в этих деревнях давно уже не происходило ничего интересного, захватывающего, необычного.