Почему мама снова навеселе

– Ну да, только взгляни! – обвела я вокруг руками. – У меня даже на лестнице стоит заграждение!

– Ой, Эллен, не надо было так из-за нас тратиться и покупать все эти приспособления, – воскликнула Ханна.

– Да какие там траты, я все нашла в этих сумасшедших фейсбучных группах, где люди отдают за гроши весь свой хлам вплоть до картонных коробок, это я все для собак своих брала, а то Барри с улицы тащил всякую живность в дом, чтобы похвастать своим очередным трофеем.

– Я думала, так только кошки делают, – удивилась Ханна.

– Я тоже так думала, до Барри. Довольно жутко, когда твой здоровый волкодав мчится стремглав по лестнице и приносит в пасти живого дрозда, да еще с таким триумфальным видом кладет его тебе на постель: «Смотри, кто добытчик, кто волчара, что кормит всю свою стаю? Так что люби меня крепче, я же хороший мальчик!» Наверняка у него в породе кто-то из собак-спасателей был.

Когда речь заходит о моих собаках, мне трудно сдержаться и не впасть в лирические отступления о том, как же трудно на них сердиться, какие они трогательные и любвеобильные и что по прошествии двух лет, в течение которых Барри живет с нами, он из шкуры вон лезет, чтобы ничего не испортить и всем понравиться, а то вдруг на него рассердятся и опять отправят в приют, чего его доброе сердечко не выдержит (само собой, я никогда не наказываю своих собак, но очевидно, что с бедолагой Барри прошлые хозяева очень жестоко обходились, а я знаю, что люди могут быть жестокими, и уж собаки намного лучше некоторых двуногих).

Джаджи тоже своего рода собака-спасатель, просто он не настолько чувствительный, как Барри.

Мы много потакали капризам Джаджи в самом начале, когда он только у нас появился, по нему тоже было видно, что с рождения судьба к нему была не особо благосклонна – за два своих первых года жизни он сменил четырех хозяев, пока в конце концов не оказался у нас.

Со временем стало понятно: менял он хозяев не потому, что люди попадались ему скверные – это у него самого был скверный характер. И тем не менее он мой песик и я люблю его всей душой. Но малыш Эдвард не намеревался выслушивать мои душевные излияния про чудесных собачек, он хотел бегать и орать.

– Сними! Пути меня! Пути! Атпути! – вопил он.