Почему маму всё достало

Каждый день кого-нибудь перевозим», – и я прикусила язык, внутренне чертыхаясь оттого, что он назвал меня дамочкой, я терпеть не могу такого фамильярного обращения со стороны незнакомцев (хотя признаю, что у него опыта погрузки вещей в грузовик будет больше, чем у меня), и не осмелилась ничего ответить, потому что велика была опасность, что они могут передумать перевозить такую недотрогу-феминистку и оставят меня посреди дороги со всем моим нажитым добром в огромных коробах и с двумя хмурыми подростками.

Итак, мы тронулись в путь. Я всю дорогу чирикала: «Разве не здорово, ребятки? Мы отправляемся в новое захватывающее приключение! Как же мы счастливо заживем в нашем новом доме, поверьте мне, уж я-то знаю!» – а дети корячились на заднем сиденье и скулили, что с ними поступили НЕСПРАВЕДЛИВО и не дали никому из них возможности сесть на переднее сиденье, потому что Джаджи их опередил (это его любимое место в машине – он обожает сидеть там и глядеть в окно на кошек), на что я отрезала, что они до этого ни разу мирно не могли решить, чья очередь там сидеть, и каждый раз развязывали Третью мировую войну из-за этого чертового сиденья, а потому не соизволят ли они уже ЗАТКНУТЬСЯ И МОЛЧА РАДОВАТЬСЯ, а не портить всем НАЧАЛО НОВОЙ ЖИЗНИ, где все мы будем ОФИГЕННО СЧАСТЛИВЫ.

Когда мы свернули в последний раз с нашей улицы (ну, на самом деле вряд ли это был последний раз, потому что моя подруга Кэти оставалась жить на той же самой улице, и весьма вероятно, что я буду ее навещать, тем не менее чисто символически это считалось последним разом), на нее заворачивали новые жильцы, купившие наш дом.

Я слегка поддала газу, чтобы они меня не увидели и не попытались остановить, чтобы предъявить претензии по поводу Смрада в комнате Питера. Уж как я ни чистила и ни скоблила дом, ни отмывала его на совесть (сказать по правде, сейчас он был вылизанным как никогда за все время, что мы там жили), уж сколько я ни отмывала шампунем ковролин, ни распрыскивала освежитель воздуха, ни жгла ароматических свечей – ничто в мире не могло вывести этот стойкий затхлый запах перебродивших Подростковых Феромонов в комнате Питера.