О современном лиризме

 Соловьева на символистов. – См. прим. 26.]

Мы знали наизусть его стихи. Жаль только, что по временам символы у Соловьева для чего-то отвердевают в эмблемы:

О не буди гиены подозренья,

Мышей тоски.

Зачем дал себе позабыть этот все понимавший человек, что именно против эмблем-то и направлялась дружины символистов, тогда еще только дерзкая, и что девизы-то на щитах и возмущали новых поэтов, а девизы ли романтиков или классиков, это уж безразлично:

Encor! quc sans repit lea tristes cheminees

Fument, et que de suie une errante prison

Eteigne dans l'horreur de ses noires trainees

Le soleil se mourant jaunatre a l'horizon![29 - Encor! quo sans les tristes cheminees… – «L'azur» С.

 Малларме. Следующий далее подстрочный перевод – Анненского.]

T. e.

И пусть без устали печальные трубы

Курятся, и пусть вся из сального чада скиталица-тюрьма

Гасит в ужасе своих черных влачений

Солнце в желтоватом умирании на предельной черте неба…

Одна тонкая извилистая линия, – ни единого утолщения: вот чем зачитывались мы тогда.

Владимир Соловьев не писал пародии на кого-нибудь в отдельности. Да ему было и не до пародий.

Вернее всего, что и жертву-то свою на алтарь дразнящего бога он, мистик, принес лишь во избавление от декадентского яда. Какое дело было ему до отдельных демонов, как их там звали: Брюсов, Мартов,[30 - Мартов, Эрл (А. Бугон) – журналист, литератор. В Рс 2–3 напечатано несколько его стихотворений.] Миропольский,[31 - Миропольский (Ланг Александр Александрович, 1872–1917) – поэт-символист, участник всех трех выпусков Рс.

] Даров,[32 - Даров В. – См. прим. 4.] Бальмонт, Гиппиус или Сологуб. Не то теперь – вся соль наших современных пародий в том-то именно и заключается, чтобы поймать на лету пьеску, где Гиппиус уж слишком Гиппиус, или Кузмину удалось перещеголять самого себя в кузминстве.

Пародии (Измайлова[33 - Измайлов Александр Алексеевич (1873–1921) – писатель, критик, автор широкоизвестных пародий и шаржей, многие из которых были направлены против декадентства.

] и других) стали скорее стилистическими упражнениями; но часто презатейливые – они тоже пишутся скорее любовно и со смаком, чем ядовито.

Да и что мудреного? Выписанные здесь примеры достаточно показывают, я думаю, что в новой поэзии нет ни наскока, ни даже настоящего вызова. Мы работаем прилежно, мы пишем, издаем, потом переписываем и переиздаем, и снова пишем и издаем. Ни один тост не пропадает у нас для потомства.