Леконт де Лиль и его «Эринии»

[11 - Эгмонт – нидерландский политический деятель (1522–1568), герой одноименной трагедии Гете, написанной в 1787 г.] Его материал был тоньше, сложнее, но вот и все.

Классик он, конечно, был очень строгий, но самая строгость изображений выкупалась у Леконта де Лиль их изысканной ясностью, совершенно чуждой при этом и дидактизма Буало,[12 - Буало, Никола (1636–1711) – французский поэт, теоретик классицизма.] и пафоса Корнеля,[13 - Корнель, Пьер (1606–1684) – французский драматург, создатель драматургии классицизма XVII в.

] и риторики Мюссе.[14 - Мюссе, Альфред де (1810–1857) – французский поэт-романтик.]

И если при чтении «Легенды веков»[15 - «Легенда веков» («La legende des siecles»), 1859–1883 – большой сборник стихотворений В. Гюго на исторические сюжеты из жизни разных народов и времен.] мне иногда положительно не достает комментария, а за блеском картинных городов с их куполами и минаретами нет-нет да и припомнится какое-то уже читанное раньше путешествие, то к строфам Леконта де Лиль – до такой степени они закончены, выпуклы и ими все сказано – не шли бы решительно никакие примечания.

Эта-то как раз изящная простота и доказанность стихов и послужили источником одного из самых грубых недоразумений. Обманчивую прозрачность воды в глубоком озере люди готовы были назвать лужей, а дорого стоившая поэту красота его сосредоточенно-страстной мысли не раз обращалась не только в глазах читателей, но и под пером критиков, в условную, чуть что не шаблонную красивость школьных стихов.

Вот одна из «трагических поэм» Леконта де Лиль, которая, может быть, лучше других выяснит всю обидность недоразумения:

Epiphanie

Elle passe, tranquille, en un reve divin,

Sur le bord du plus frais de tes lacs,

O Norvege! Le sang rose et subtil qui dore son col fin

Est doux comme un rayon de l'aube sur la neige.

Au murmure indecis du frene et du bouleau,

Dans l'etincellement et le charme de l'heure.

Elle va refletee au pale azur de l'eau

Qu'un vol silencieux de papillons effleure.

Quand un souffle furtif glisse en ses cheveux blonds,

Une cendre ineffable inonde son epaule;

Et, de leur transparence argentant leurs cils longs,

Ses yeux ont la couleur des belles nuits du Pole.

Purs d'ombre et de desir, n'ayant rien espere

Du monde perissable ou rien d'aile ne reste,

Jamais ils n'ont souri, jamais ils n'ont pleure,

Ces yeux calmes ouverts sur l'horizon celeste.