Андрей Белый. Между мифом и судьбой

Лувр (Париж)

А. Ватто. Отплытие на остров Цитеру. 1718. Шарлоттенбург (Берлин)

Белый обратил внимание на Ватто еще в 1906 году, в Париже, где в Лувре увидел картину «L’ Embarquement pour Cyth?re»[167 - Строго говоря, название луврской картины – «Le P?lerinage ? l’ ?le de Cyth?re». Ее второй авторский вариант – «L’ Embarquement pour Cyth?re» (ок. 1718) – находится в Берлине, во дворце Шарлоттенбург.]. Тогда, вспоминал он, «Мане и Моне своей краской связались – с Ватто» (МДР. С. 135).

Доминирующую цветовую гамму художника (голубую или темно-зеленую) и его близость к поэзии Верлена, положенной на музыку Габриелем Форе, обсуждал с Белым Петр д’ Альгейм в «Доме Песни»:

«И – главное: упомяните Гонкуров, – бросал он <…> Непременно их с Верленом сплетите: он близок Ватто, потому что Мари[168 - М. А. Оленина-д’ Альгейм.] вам споет Габриэля Форэ: текст Верлена… <…>. Кстати, помните, что тон Ватто – голубой». Я же думал, что – темно-зеленый (НВ. С. 435).

Или:

А указания сыпались градом: при встречах с д’ Альгеймом <…> прихватите Верлэна, связавши с Ватто его; помните, что Ватто – голубой <…>; Ватто ощущал, например, я зеленым, темнозеленым, – не голубым; получал же почти приказы: считайте Ватто голубым[169 - НВ.

Берлинская редакция. С. 432–433.].

В статье «Песнь жизни», вошедшей в сборник «Арабески» (1911)[170 - Статья написана по материалам лекции, с которой Белый выступал в ноябре 1908 г.], Белый сближает Ватто еще и с Бердслеем: «Обри Бердслей в японцах воссоздал наш век, чтобы потом сблизить его с Ватто»[171 - Арабески.

Луг зеленый. С. 45.]. Развивая темы, поднятые ранее в беседах с д’ Альгеймом, писатель упорно подчеркивает визионерский характер творчества Ватто и его актуальность для духовных исканий современности:

По-новому воскресает перед нами Ватто. Как и фантастик Бердслей, он пугает нас арлекинадой масок, как, например, в «Harlequin jaloux»: но когда в «Embarquement pour Cyth?re» убегает песня корабля к блаженному острову, где из жертвенного дыма улетает богиня, мы в Мечте начинаем видеть реальность, мы и в действительности только одну видим грезу, как, например, в «Les Plaisirs du bal».

И жизнь здесь – песня без слов, как были песнями без слов – «Romanses sens paroles» Верлена. Тут Верлен, положенный на музыку Форэ, напоминает бледно-голубого Ватто[172 - Арабески. Луг зеленый. С. 45. Правильно: «Romances sans paroles».].