Частичка тебя. Мое счастье

Алька сегодня уже приезжала. Чего ты носишься через всю Москву к больной старухе?

Народная примета, если Карина Вадимовна Ольшанская начинает брюзжать, значит, понимает, что её пришли отчитывать. И ведь есть за что.

– Мне на тебя настучали, – укоризненно замечаю я, – просили напомнить, что в этой клинике не просто так жесткий режим.

– Всего одна сигарета, – мать прячет глаза, – когда они уже перестанут жаловаться тебе по такой мелочи?

– Не бывает мелочей после удаления легкого, мама, – терпеливо проговариваю я, – тебе уже стоит принять как данность необходимость смены образа жизни.

– И когда я успела вырастить такого зануду?

Я развожу руками. Ответ на этот вопрос мучает мою мать уже тридцать с хвостиком лет.

Увы, вынимаю руки из карманов, я совершенно зря.

– А это что? – мать цепко впивается взглядом в левую руку.

– Ничего.

– Ну уж нет, сынок, давай показывай.

А как оживилась-то, почуяв, что и сама может устроить мне выволочку. Глаза аж засверкали.

Что ж, объясняться мне все равно сегодня еще придется, можно и порепетировать легенду.

– Ничего себе! – мать удивленно округляет глаза, разглядывая мои разбитые костяшки. – Ты что, подрался с кем-то?

Хорошая версия. Даже честная. И можно было бы кивнуть, не отрицая, но…

Это звучит слишком героично. Взрослые мужчины никогда не дерутся просто так. Да и не соответствует это заявление абсолютной истине, потому что основной свой урон я понес не в короткой драке с Тимирязевым.

А когда сам в бешенстве, выходя из больницы, где лежала Энджи, шарахнул по первой попавшейся мне на пути кирпичной стене.

Она вообще жалеет, что со мной знакома.

Боль не помогла, только выбесила еще сильнее, и внутренний ехидный комментатор посоветовал мне вернуться и постучаться об эту стену головой. Заниматься херней – так по максимуму.

– Неудачно упал на тренировке.

Счет по вранью у нас с мамой сегодня один-один. Я точно знаю, что сестры жаловались не на одну сигарету, за неделю мать ловили на курении уже трижды, а ей – ни к чему знать, что меня вместо кризиса среднего возраста разбил пацанячий идиотизм.

– Ну вот, – мама мрачнеет, – а я думала, расскажу Людмиле из шестой палаты, что ты за невесту кому-то морду начистил. Она мне все рассказывает, какой у неё зять резкий, как за её доченьку всех порвет. Врет, конечно, видела я того рвача, но ты мог бы и организовать матери повод для посплетничать.