Частичка тебя. Мое счастье

В итоге доспать удается час-два, и то обычно после обеда, в этот дурацкий тихий час, но вот конкретно сегодня я только поймала кайф от тишины отдельной палаты, только задремала в предвкушении утреннего обхода, только нашарила такой цветной, такой весь пропитанный моим фраевским настроением сон, и тут…

Нет, это был не “дзынь”, конечно.

Это был вдумчивый перелив мелодии одного исландского композитора, влюбившего меня в себя парой строчек: “я прощаюсь с тобой, я бы отдал все, чтобы мне сломаться…”

А что еще мне было ставить на звонок, если не это?

Номер незнакомый, это было удивительно – но при этом номер не был похож на номера всяких колл-центров.

Впрочем, лежа в больнице я уже даже на холодные прозвоны отвечала. В основном от скуки. И все же сейчас принимаю вызов с осторожностью, будто кнопочку на тикающей бомбе нажимаю.

– Да?

– Привет.

Голос мужской, мягкий, неуловимо знакомый, но…

Фразу “это кто” я едва удерживаю на языке. Нет, я догадаюсь сама. Сейчас, сейчас.

– Не узнаешь, да? – отчего-то с той стороны трубки надо мной потешаются. – Так и знал, что не узнаешь, Гелька.

– Берг, чтоб тебя! – там, где нужно, щелкает, и я опознаю собеседника легко и просто. Только один придурошный мужик в моей жизни звал меня вот этим придурошным именем “Гелька”, утверждая, что более дурацкого имени чем мое, на свете никто не придумал. Хрен, мол, подберешь нормальное сокращение. Даже Даздраперма ему была удобоваримей.

Правда для нее он прозвища придумывал исключительно нецензурные.

Мой бывший жених.

Правда в ту пору, когда я его знала, он еще не был мужиком. Так… Молодым мужчиной… Или юношей, что отчаянно пытался им стать?

– Приятно знать, что не забыла, – Дима смеется. Смеется он, блин! Четыре года, как он наглухо исчез с моих радаров. Как рассказывали мне наши общие знакомые – он всем плел, что я совсем шизанулась после своей аварии и находиться в моей компании стало совершенно невыносимо.

Впрочем…

Уже пару лет как не рассказывают.

Я не спрашиваю, да и он вроде как успокоился…

И кто старое помянет, тому глаз вон, да? И вроде как у меня нет лишних глазиков.

– Ты чего это вдруг звонишь? – с подозрением спрашиваю. – Если что, сразу предупреждаю: денег нет, одолжить не смогу.

Отчасти, это мое заявление основано на реальных событиях. В ту пору, когда мы еще общались – Берга колбасило то влево, то вправо.