Девушка с пробегом

Все как во сне, и даже лучше. И я ему ни капли не польстила, фантазируя, он действительно прекрасен – мое кудрявое совершенство. Прекрасен и ненасытен.

Первый раз – он как будто само собой разумеется, первый раз – это когда пяти его поцелуев мне хватает, чтобы сойти с ума.

Первый раз, когда я захлебываюсь его поцелуями и с удовольствием бы оставила его рот себе на память, потому что он восхитителен. Во всем, что бы он ни делал, к чему ни прикоснулся своим волшебным языком – к губам ли, к соскам ли, даже если просто шептал мне, что я красивая – от всего душа обливалась имбирным сиропом.

Первый раз – с искусанными, зацелованными сосками, когда между ног у меня безнадежно сыро уже через пару минут того, как мы оказываемся в постели и мой Аполлон смеется, и не балует меня своим языком. Впрочем, ладно, я обхожусь, мне сейчас не хватает члена. Его крепкого, раскаленного члена. Такого, что достает до дна, задевая абсолютно все чувствительные точки, что у меня есть.

Первый раз – происходит почти без слов, мой Аполлон торопливый, голодный, будто все, о чем он думал этой ночью – была я, и именно меня он трахал, именно я извивалась под ним и обхватывала его талию ногами. И он снова рычит, вколачиваясь в меня, и меня немыслимо прет от этих раскатистых звуков. Хочешь меня, малыш? Хочешь?

И нет для меня сейчас другого бога, только он, вот этот вот горячий, ненасытный, страстный бог, не понимающий слова “нет”.

И все, на что я способна сейчас, это: “Боже, еще, еще!”

Первый оргазм – быстрый, яркий, неожиданный. Уж не знаю, что за член боги выдали этому мальчику, но он явно не из обычных запасников, из обычных запасников органы меня так быстро до оргазма не доводят. А тут я лежу и ужасно хочу воды, много воды – а лучше мой личный ледник. Но нет милосердия у этого парня, он стягивает презерватив, и падает со мной рядом.

Но нет, не для того, чтобы просто поваляться, для того, чтобы отдать звонок ко второму акту.

Обожаю его. С этими его мягкими губами, которыми он выжигает мою шею, спускаясь к груди. С этими его пальцами, порхающими по моему телу будто по невидимым клавишам. С этим его языком, которым он нашептывает мне всякие непотребства.

Ох, уж этот эротический композитор.