Девушка с пробегом

Ну, а что я могла сделать? Слезть с него, чтобы после следующего эротического сна умереть от огорчения?

– Ты поболтать пришел или все-таки будешь зарабатывать свой кофе? – нахально откликаюсь я.

На самом деле зря это делаю. Мой сладкий мальчик чуть подает бедрами вверх, толкаясь в меня сильнее. Боже, какой же кайф…

И мне радостно снова слышать его голос. Мне радостно видеть, как уже мое наваждение захлебывается воздухом от всякого движения моих бедер. Я бы затрахала этого дивного мальчика до инфаркта, если бы не считала, что мое совершенство должно жить безумно долго.

Рычи, малыш, рычи. И пусть эхо твоего голодного рычания рассыпается в моей душе гулко и звонко, как разлетаются по полу бусины. Рычи и бери меня, раз уж пришел, потому что сейчас я хочу тебя, сейчас я без тебя не могу, и даже не уверена, что в ближайшую пару месяцев смогу посмотреть хоть на кого-нибудь еще как сексуальный объект. Уж больно ты хорош, мой дикий Аполлон.

В моих венах струится имбирный сироп, не иначе.

Течет и кипит, заполняя мой мир сладким горячим туманом.

Кто сейчас кого берет, кто сейчас кого дерет?

Каждая фрикция – мое затмение. Кажется, мой мальчик уже достал до моего дна, а я ненасытно пытаюсь взять с него еще больше.

Еще, еще, еще!

И так – до самого конца, пока не кончается воздух в моих легких, пока я сама не падаю на грудь моего юного страстного божества, истерзанная и восторженная.

Он хорош. Он ужасно хорош, настолько, что я кажусь себе хорошо прожаренной отбивной.

Может, это просто недотрах так сказывается? Просто, давненько я такого состояния не припомню. Лет этак с двадцати пяти, когда только-только начинала понимать, что такое хороший секс.

Голова, раскаленная, тяжелая, будто наполнена углями. Сейчас – медленно остывающими. До этого – пылающими и обжигающими каждую мою мысль. И шевелиться неожиданно не хочется.

Сколь много бы я отдала, чтобы вот это вот все имело продолжение и дальше? Кажется, что много. На деле – ровным счетом ничего.

Я в том возрасте, когда уже задалбываешься подгонять себя под какие-то требования другого человека. Вот она я – дважды разведенная, с дочерью, живу с мамой. Принимай как есть, милый, хотя ладно, я знаю, что ты не сможешь. Никто не смог. Ну, вот нет у меня каких-то таких достоинств, которые взяли бы и позволили.

С постели я слезаю первая. Мой дивный любовник еще лежит там, пользуясь тем, что мама явно очень старательно выбирает тот торт.