Мой бывший бывший. Книга 1

Ну и сама, дура, виновата, что теперь стою тут лохудрой. Надо было гладить вечером.

Ах, да, я отвлеклась, мы же не закончили наш сеанс зрительного мазохизма…

От меня несет сигаретами и пробником, которым я побрызгалась в парфюмерном, чтобы идти на свадьбу к Алине хотя бы с каким-то парфюмом. И надо хотя бы выкинуть сигарету, шевелится такое интуитивное желание, я же помню, как Яр воевал с этой моей привычкой. Даже сейчас, глядя на меня, он молчит и укоризненно хмурится. Но сейчас меня меньше всего волнует его мнение, поэтому я только демонстративно затягиваюсь и продолжаю этот самоуничижительный анализ.

От него за два шага пахнет чем-то насмерть элитным. Запах потрясающий настолько, что вдохнешь один раз – и можно ненароком получить оргазм.

У него – восхитительная небритость, плюс сто очков к мужественности.

У меня – самолично сделанный мейк, минус сто очков к естественности. И вообще не важно, что я, совершенно случайно, визажистом подрабатываю. Вы же знаете эту поговорку, про сапожника без сапог? Так вот, с макияжем то же самое.

Можно творить на лицах клиенток чертову магию, быть мастером своего дела, но иметь проблемы с тем, как ровно себе нарисовать стрелки.

К нему подходит симпатичная блондинка, в облегающем атласном красном платье с прекрасным видом на третий размер груди. Мисс Горячая Цыпочка— на её ленте написано что-то иное, что-то там про лучшего кадровика года, но я читаю именно так.

А от меня пару минут назад сбежал мой “плюс один” – соблазнился глубоким декольте Алинкиной свидетельницы.

Мне сказано – “один танец”. Но мы же взрослые люди, все понимаем. Сейчас – один танец, а потом эти двое вырулят из туалета, растрепанные и отводящие друг от дружки глаза, типа, они не знакомы. Нет, я не параною, я видела, как именно Руслан лапал ту девицу. И в какую сторону они рулили – я тоже видела.

На мне – синее прошлогоднее платье подруги, которое застегивать пришлось на выдохе и с маминой помощью.

На нем – идеальный, черный как ночь костюмчик, на котором муха не сидела, белоснежная рубашечка, шелковый узкий галстучек и, боже, кажется – платиновые запонки. Господи, вот за что прям так-то со мной?

Запонки – это же как последний гвоздь в крышку моего гроба.

Потому что у меня даже серьги – дешевые, серебряные, хотя я презрительно морщу нос и говорю, что золото, платина, изумруды, там, всякие – это вот мещанство.