Мой бывший бывший. Книга 1

Не шелохнешься, не выдохнешь, не отведешь глаза…

А я-то надеялся, что это дерьмо оставил за спиной после развода… Те времена, когда мне хотелось кровавой расправы для тех, кто хотя бы сидел с ней рядом на парах. Ну, до того, как это место на постоянной основе занял я.

Хорошо, что Кристина уехала. Не стала меня дожидаться и отправилась домой лечить нервы после разноса Козыря.

Сейчас я бы заработал себе такой компромат, что даже сам свои интересы защищать бы не взялся. А уж меня-то на уголовных процессах прокуроры терпеть не могли.

Отмазывал даже… Много кого отмазывал, короче говоря.

Но сейчас… Сейчас я даже не особенно слышу, о чем болтают мои подчиненные. Обратись сейчас ко мне кто-то по имени, я бы и то расслышал не сразу.

И тысячу раз повторив в уме имя Кристины, я все равно не могу перестать прожигать Викки взглядом.

Не помогает. И это бесит! Она – меня бесит. Она – нарочно отвернувшаяся от меня, она – так лучезарно улыбающаяся Николаю, что мне хочется проломить ему голову, она…

– Боже, ну наконец-то, – ворчит Смирнова, когда двери в лифте наконец-то разъезжаться.

Ну, а что поделать. В нашей башне рабочие дни заканчиваются в разное время, лифты носятся туда-сюда, почти постоянно заняты.

Ненавижу давку в лифтах. Вообще терпеть не могу, когда в лифте больше четырех человек. И, в общем и целом я почти готов подождать более свободной кабины, но…

Ольшанский тянет Викки в лифт, куда грузятся и мои подчиненные.

Черт, ну мне же нет до неё никакого дела.

Вообще!

После того, что я узнал про её ребенка – я только еще сильнее не хочу её видеть, и еще меньше – находиться с ней рядом, но…

В лифт я шагаю самым последним.

Будто бы я всерьез намерен подкараулить Викки и уже придушить её наконец!

Нет. Но… Оставлять этих двоих наедине я вообще не хочу.

Мне удается протиснуться к левой стене кабины. Туда, куда мне и нужно.

Собственно к Николаю, который в кои-то веки меня замечает и даже удостаивает меня кивка.

Мы уже виделись в течение дня, здороваться тут бессмысленно. Тем более, что Ольшанского занимаю сейчас вообще не я.

Николай по-прежнему приобнимает мою бывшую за плечо, осторожно её по нему поглаживая. Викки же – от меня отворачивается, как только замечает. Снова выражает это свое отчаянное отвращение от моей персоны.

Или, может быть, этой дряни все-таки совестно глядеть мне в глаза? Стыдно?

Ветров, да ты мечтатель!

Это форменный трэш.