Геополитическая драма России. Выживет ли Россия в XXI веке?

Нравственный идеал народа – святое право правды – обрело эсхатологическое звучание, а устремленность к нему – мессианское завершение.

Следует подчеркнуть, что большинство православных привлекала в вере именно ее социально-нравственная сторона, а не клерикально-конфессиональная. Поэтому и коммунизм был не в последнюю очередь воспринят как мирская, но религия. Религия истинно народная и … исконная!

Игумен Филофей

(XVI век)

«Москва – Третий Рим»

«…все христианские царства сошлись в одно… что два Рима пали, а третий стоит, а четвертому же не бывать».

Введение патриаршества[39 - Борис Годунов, продержав почти год в заточении Константинопольского патриарха Иеремию II и искусив его предложением стать патриархом не только находящегося под турками Константинополя, но и Московии, затем свое обещание нарушил и, воспользовавшись уже имеющимся разрешением на патриаршество, привел к церковному престолу русского.] продолжало прямую аналогию с Восточно-Римской империей, место которой в православии и, как надеялись, в державности заступала Московия[40 - К царю Федору Иоанновичу были обращены тогда такие слова: «Ветхий Рим падеся аполинариевой ересью; вторый же Рим, иже есть Константинополь, от безбожных турок обладаем; твое же, о благочестивый царю, великое Российское царствие, третий Рим, благочестием всех превзыде, и вся благочестивыя царствия в твое едино собрася, и ты един под небесем христианский царь именуешесь во вселенной, во всех христианах».

(Цит. по Полосин В. Фундаментальная политология // Россия XXI. 1994. №11–12, №111.)].

Мессианская наполненность максимы «Москва – Третий Рим», вошедший в плоть и кровь русской геополитики, имеет два взаимосвязанных аспекта: мирской – Москва – мировая империя с глобальными интересами; и горний – Москва – оплот истинно правильных верований, их блюстительница и попечительница[41 - Нельзя не согласиться с К. Мяло, которая отмечает, что «Роль Москвы в пророчестве Филофея вся окутана эсхатологической сумрачностью, а не «славой» в западном ее понимании посюстороннего самоутверждения».

(Цит. соч. С. 85.)]. Запад же, ведомый libido dominandi (похотью властвования. – св. Августин), воспринял только первую часть этой формулы, ища решения задачи мирового господства.

В России по мере роста ее могущества также набирала вес идея вселенской державности (например, теория Ф.