Мой чужой лорд

Может, так не отравляло бы удовольствие, что взял Вэлькор Фэй исключительно против воли.

Иная сторона эмпатического подчинения была в том, что Вэлькор совершенно точно знал – ставить галочку в завоевании вот этой женщины ему нельзя. И если еще утром ему было плевать, он собирался взять невесту Дэлрея, просто потому, что знал – Эвора точно заденет, что кто-то успеет вперед него. Хотя Эвору предполагалось к этому чудному моменту сдохнуть, но все-таки. Желание взять именно женщину Дэлрея у Вэлькора не пропало даже вопреки всему оптимизму.

А сейчас…

Сейчас он чувствовал себя насмерть проклятым.

Он был намерен поиметь Фэй без церемоний. Желательно так, чтобы девчонка потом с постели не сползла и вспоминала первую брачную ночь со священным ужасом, а после больше никогда не смела Вэлькору противоречить. Наброситься на неё лютым зверем, мять жестокими пальцами нежную кожу, максимум – заморозив ей язык, чтобы не орала. Таков был изначальный приговор, определенный Фэй еще на церемонии.

А потом… Потом Вэлькор застукал себя с поличным – приникшим к мягким губам Фэй, и лихорадочно вытягивающим из души девушки одну нить желания за другой.

Нет, не смог со своей расправой, не смог в жесткость, и где бы это вообще записать?

Скажи сестрице, что у Вэлькора дрогнула рука и он изменил свои намерения – сестрица решит, что пора братца свергать, а то он совсем ополоумел.

И Вэль вправду ощущал себя то ли больным, то ли безумным, до того плохо получалось сейчас взять себя в руки.

Ему хотелось взахлеб целовать эту нежную, фарфоровую кожу, просто языка бы не отрывал от неё, сладкой, душистой, кажется, насквозь пропахшей вишней. Почему вишней, а Фэй? Почему именно этот запах, откуда такие совпадения, а? Именно сейчас, когда в Дернхельме цвели именно они, когда казалось, что ничто иное не олицетворяет землю Вэлькора сильнее. И, кажется, что совсем из дома не уезжал. Что здесь – на своем месте, – как никогда и как нигде.

Вэль пытался смотреть на Фэй, на изящную красивую Фэй и думать о ней, как об обычной женщине. Ну сколько их было, какая, в общем-то, разница между этой и семью десятками до неё?

Нет.

Разница была. Разница была в первую очередь в том, что ни от одной мольбы у Вэлькора еще сердце не вздрогнуло.

Её “Отпусти…” – выдохнутое с захлебывающимся отчаяньем, – оказалось как удар хлыстом вдоль позвоночника.