Избыточность опыта

Но во многих текстах понятие монады связано не только с отношением к Другому, но и со всей полнотой интенциональной жизни:

«Поскольку Ego как конкретная монада охватывает всю совокупность действительной и возможной жизни сознания, то ясно, что проблема феноменологического истолкования этого монадического Ego (проблема его конституирования для себя самого) должна включать в себя все проблемы конституирования вообще» (Hua I, 102–103; рус. 91).

В этом смысле монаду можно отождествить с понятием Я в полной конкретности[45 - По поводу тождественности понятия монады и понятия Я в полной конкретности см.

: Hua I, 102, рус. 89; Hua XIV, 53; Hua XIV, 10; Hua XV, 375.].

Прежде чем углубиться в определение Я как личности и Я в полной конкретности, я хотел бы сделать краткое методическое замечание по поводу различия между статической и генетической феноменологией: если первое определение Я как Я-полюса приходится на статическую феноменологию, то Я как личность уже подразумевает генетический способ рассмотрения, который, однако, исчерпывается царством активности Я (убеждениями, решениями и т.

 д.). Напротив, с точки зрения генезиса своей собственной истории, Я в полной конкретности охватывает всякую форму синтеза (даже пассивную)[46 - Понятие монады неоднократно используется в связи с феноменами пассивного синтеза: «Монада едина, а именно Я, которое в монадическом времени тождественно в своих необходимо переменчивых актах, в своих переменчивых аффектах, в своих переменчивых модусах сознания, включая специфически познаваемые способы явленности, в своих пассивных (не вытекающих из Я) ассоциациях, слияниях и т.  д.» (Hua XV, 375; курсив – С.М.).]. Тем самым Я начинает пониматься «как бесконечная, осуществляемая в единстве универсального генезиса связь взаимно соотнесенных синтезирующих действий» (Hua I, 114; рус. 106; курсив – С.М.).

В дальнейшем я попытаюсь осветить – прежде всего в противовес определению Я как Я-полюса – своеобразие других упомянутых выше пониманий Я.

В связи с Я как субстратом хабитуальностей с феноменологических позиций возникает проблема индивидуальности монады, а именно проблема личности. Личность обнаруживается не в сфере пассивности (в чувстве радости или боли, инстинктах или в пассивной доксе), а в активном доксическом рассуждении и решении, «в активном мышлении и во всех родах интеллектуальной деятельности» (Hua XIV, 20–21).