Ни за что!

Ева Моро! Это та, чье меткое слово может поставить жирную точку в карьере даже именитого дизайнера. Редактор «Estilo» – журнала, для которого мечтает писать каждая модная цыпочка, живущая в столице, с пропиской или без неё. А уж я – я хочу за них за всех сразу!

– Да вот еще, буду я гнать! – оскорблено бухтит Гошик. – Она даже согласна принять от тебя триста слов на рассмотрение. Не облажаешься – пойдешь в штат её журнала. И я пойду. Твоим куратором.

– У тебя морда треснет быть моим куратором.

Говорю, а у самой под веками полыхают яркие радуги.

Новость-то и вправду зашибенная!

– Ягодка моя, ты не поверишь, насколько у меня эластичная морда, – снисходительно откликается Звягинцев, – но с моим-то местом все уже решено, меня батюшка к ней на место младшего ассистента устроил, а вот ты, Светик, изволь напрячь булочки. Зря, что ли, я впрягся за тебя?

– Погоди, погоди, а тема какая?

– Тема самая что ни на есть свободная, – усмехается Георгинчик, – твоя задача – сделать так, чтобы Моро твою статью до конца дочитала.

А уж о чем она будет – твое дело. Ну, все, чао. К концу недели жду статью.

Свободная тема! Нельзя говорить мне такие вещи.

В голове у меня, разумеется, блаженная пустота. Выбрать из всего мира что-то одно… Нереально. Не в шесть утра, да еще и до первой чашки кофе… Я совершенно отказываюсь принимать судьбоносные решения, которые мне всю жизнь сейчас определят.

А вот потянуться и улечься на пузо, уткнувшись в телефончик – святое дело. Поспать бы, но адреналин от новости про Моро трясет меня адреналиновой лихорадкой.

Так что спать не будем, зато залезем в Вотсап, полюбуемся на вчерашнее: “Приятных снов, Летучая”, прилетевшее с неизвестного номера, через два часа после того, как он меня оставил.

Летучая…

Я будто снова стою на краю моста, и мои волосы пытаются течь по ветру, пока я в глаза смотрю бескрайнему речному богу.

– Ты налеталась? – почти слышу сиплый шепот.

По коже колким стадом проносятся мурашки. Ух!

Все-таки он прав. Я слишком давно стою на своих ногах.

Безумную вечность держусь за плеть и не разжимаю пальцев на ее ручке. Мой внутренний дракон исправно питается, по расписанию. Но вот рабыню свою я бесконечно долго не выпускала на свет.

Уж слишком разборчивая, да. Так-то властных Господ – как псин нерезанных развелось, только пальцем ткни. Все они любят рычать, все они с удовольствием дадут мне желаемое. Но увы, не все мной желаемое! А я не согласна размениваться на что-то меньшее.