Ни за что!

Я бы хотела увидеть его в деле…

Я бы хотела ощутить, какую боль он может причинить.

Только я в это не играю больше. Никому не могу доверить себя настолько. И ошейник никому больше не позволю на себя надеть. Не в этой жизни.

– До завтра, – роняет Козырь, на прощание. Пусть я сегодня и подпортила ему настроение, но он все равно никак не хочет от меня отвязаться.

– До вечера, – парирую я и разворачиваюсь к нему спиной, как только вижу, как в темных глазах зажигается опасная искра. Он почуял мой подвох.

Нет, я, конечно, могла бы так не палиться. Вот только в чем прелесть расправы, если моя жертва узнает о ней в самый последний момент? Месть – она хороша, когда её смакуешь медленно-медленно!

И потом…

Я должна дать ему шанс оставить меня в покое.

Если сделает так, чтобы я не смогла попасть на выставку – будем считать, что он сделал свой выбор!

Глава 5.

– Ну давай, Светик, – мужчина, что держит камеру, старается говорить мягко, – вставай на колени.

В свои восемнадцать она была еще стройнее, казалась еще более хрупкой, но язвительности в ней было не столько. По крайней мере в сторону камеры она стреляет глазами недовольно.

– А снимать обязательно?

– Обязательно, если ты хочешь сделать мне приятно, – мужчина из-за кадра тянет руку к ней, покровительственно треплет по щеке, – я хочу, чтоб у меня сохранились доказательства, какой ты бываешь послушной.

– Только для тебя, – повторяет она задумчиво и все-таки опускается на колени. Смотрит внимательными глазами в кадр, облизывает губы.

– Что еще ты мне прикажешь, Господин?

Палец, уже готовый к остановке, падает на нужную клавишу. С пару секунд Алекс смотрит в эти глаза, темные, дымчатые, бескрайние.

Её голос мягкий, непривычно мирный, удивительно искренний еще некоторое время будто отражается в его душе эхом.

“Что еще прикажешь?”

“Что еще ты хочешь?”

“Господин”.

Ко своему посетителю Алекс разворачивается, только когда внутри настает полная тишина. Мешать эмоции от увиденного с тем, что вот-вот поднимется в нем волной, не хочется. Как не хочется мешать любимое вино и неприятную горькую микстуру, которую необходимо выпить.

Не за себя выпить, за неё.

Посетитель ерзает на стуле. Он уже успел проораться на тех парней, что его сюда привезли.