Ни за что!

Гошик кружит вокруг него как коршун вокруг курицы, и тараторит, тараторит без умолку. – Боже, как же вы изменились с нашей последней встречи. Диетолога нашли? Да быть не может, что нет, так похудели. И рельефы прибавились. Ах, какая жалость, что я не в вашем вкусе, я бы тоже подержался за этот бицепс.

Чем всегда восхищалась в Георгинчике – так это его удивительным талантом говорить такие вещи в тональности между шуткой и серьезностью. Так, что лютый натурал заржет, подумав, что его собеседник прикалывается, а свободный гей верно поймет намек и позже подойдет стрельнуть телефончик.

До сих пор кстати не уверена, что Гошик и правда би. То есть да, есть причины для подозрений, но при мне он еще ни одного парня не засосал, да и в открытую не сознается. Кажется, он просто не заморачивается на эту тему, а я – еще не достаточно доверенное лицо в этом вопросе.

Вторая порция лести достается даме Дмитрия Валерьевича. Третья – охраннику, окосевшему от начавшегося перед ним цирка.

Удивительная магия, но ближайшие люди в очереди наблюдают за Георгинчиком с благостными рожами, как за клоуном, что перед ними на банановых кожурках пляшет. При этом у Гоши к каждому свой ключик, уже спустя десять минут дама Дмитрия Валерьевича промакивает уголки глаз от рассказанной неприличной шутки, а её кавалер подумывает Гошика усыновить. Ибо такой дипломат в хозяйстве точно пригодится.

Ловкость языка и никаких аффирмаций. Через четырнадцать минут Гошик раскланивается удовлетворенной публике, цапает меня за локоток и интересуется насмешливо:

– Ну что, Цветик, слюной зависти моему красноречию не изошла еще?

– Сам ты… Цветик, – я без особой злости щиплю его за запястье, – нет, не изошла.

У меня защечные мешки для яда очень вместительные. Но ты, конечно, бесподобен.

– Эй, вы, двое, – мрачный голос охранника за нашими спинами – суровое покашливание от действительности, – а ну-ка стойте.

– Кажется, в этот раз без выступления на бис не обойдется, – хихикаю я, и вместе с Гошиком разворачиваюсь к догнавшему нас амбалу с фейс-контроля.

Георгинчик открывает было рот, но охранник срезает его до того, как мой приятель шевельнет языком.

– Вы можете идти, Георгий Викторович, – подобострастная лыба эффективнее кляпа затыкает Гошику рот, – у меня вопросы к вашей даме.

– Она со мной, – Гошик молодец, не собирается сливаться в сложный час, – мой плюс один.