Ни за что!

Вот красивый угловатый девичий подбородок с пухлыми губами и морем, плещущимся на месте верхней части головы. Картинка смотрится настолько цельной, что я даже зависаю на некоторое время, оценивая технику выполнения перехода.

Я не искусствовед. Даже близко не пытаюсь из себя его строить. Но оценить красивую картинку – о да, это я умею прекрасно.

А вот дикое буйство красок, будто целый океан вдруг замер и порос разноцветной плесенью.

– Моя любимая картина, – мягкий и очень девичий голос, наполненный бархатистыми низкими нотками звучит над моим плечом, – большинство людей, как это ни странно, заказывают у меня портреты.

– Зачем же заказывать у абстракциониста реалистичный портрет? – удивляюсь, поворачиваясь на голос.

– Затем, чтобы гнусно фантазировать все то время, пока портрет будет рисоваться, – Вера Сехмет, миниатюрная пухленькая брюнеточка с потрясающе чувственными огромными глазами, ослепительно мне улыбается.

Её, так скажем, “рабочие инструменты” украшены потрясающим декольте.

Я даже с некоторым сожалением кошусь на свой фасад. Увы… Когда подрабатываешь моделью на съемках у дизайнеров, маленькая грудь – это, конечно, достоинство, но когда дело касается женской самооценки…

Что ж, спасибо хоть не совсем плоскодонка, что уж там.

– Может быть, ты не поверишь, но я так устала, когда на меня вот так реагируют, – доверительно и слегка ворчливо шепчет мне Вера, чуть наклоняясь вперед и как-то совершенно легко и невозмутительно переходя со мной на ты.

Эй, Цветик. Ты с ума сошла! Что это еще за мимими с подружками жены Козыря? Ты забыла, в чьих часах тут расхаживаешь? Кстати…

Я поднимаю руку и провожу пальцами по волосам якобы встряхивая начесанную и налаченную мою гриву. Широкая кожаная полоса бросается в глаза очень сильно – даже затянув на последнюю возможную дырочку, я все равно не теряю часы только потому, что ношу руки скрещенными на груди. Ну, то есть на том, на чем Вера Сехмет рисует.

Кстати, о ней. Я оказалась права. У художницы, как и у встречавшихся ранее мне её коллег, оказывается отличная зрительная память. И если лица моделей и натурщиков художник обычно не утруждается запоминать, то эффектные часы на фактурной мужской руке – очень даже.

– Нет, ну что вообще вы все в нем находите? – сердито интересуется Вера и в сердцах встряхивает идеальным своим каре. – Вот через одну буквально…

– Вы? – удивленно приподнимаю я бровь.