(Не)реальный

Капризы внутренней дурочки особого значения не имели. Сама по себе Аленка обижаться на Макса не собиралась.

Видимо, взгляд «Ну и дурак же ты, Ольховский» у Аленки вышел очень красноречивый, потому что Макс улыбнулся опять, на этот раз как-то гораздо открытее.

– Сан, – пробормотал он, как будто бы с легким вздохом, констатирующим какой-то диагноз, шагнул к Аленке, притянул к себе, прижался губами к шее – со спины, скользнул ладонями на живот. И все, мира не стало, его весь затопило теплом, будто Аленка была мороженым, всей душой ненавидящей холод, и бросившейся в жаркие объятия солнца.

– Цветы в номере оставим? – тихо шепнула она, прикрывая глаза. Ей вообще ничего не хотелось ощущать, только Макса – спиной, шеей, всем телом.

– Да, давай оставим, – откликнулся Макс и, чуть отстраняясь, шагнул вверх по ступенькам.

То ли сосед все-таки наябедничал, то ли персонал был в курсе сам по себе, то ли Аленке показалось – но как-то странно глянула на неё и Максима девушка на ресепшене. И знай Аленка эту девушку, она бы, пожалуй, увидела бы в этом взгляде свидетельства какой-то связи с Максом.

Но Макс сам на девушку не среагировал, просто и равнодушно мазнул по ней взглядом. Ладно. Может, Аленке показалось, а может, девушка-администратор попросту позавидовала Аленкиному букету. Фиг же её знает.

Ваза в номере была. Пустая, простая, стеклянная, без лишних пафосных украшений – она стояла на подоконнике. И Макс терпеливо ждал Аленку, пока она наполняла эту вазу водой, пока опускала в неё букет.

Лишь потом, когда Аленка, освободив руки, шагнула к двери – притянул девушку к себе, снова. Теперь уже будучи лицом к лицу с ней. Притянул, опустил тяжелую руку на талию, прижался лбом к Аленкиному лбу, минимизируя расстояние между губами.

– Забыл предупредить: если мы зайдем в номер – выйдем мы оттуда не сразу, – хмыкнул Макс, невесомо коснувшись губами щеки. Аж иголочками закололо и кожу, и все восприятие. Хотелось большего, гораздо большего.

– На то и расчет, – фыркнула Аленка, прижимаясь к Максу крепче.

Честно говоря, не так уж ей хотелось в кино. Почти целый день не видела Макса… Ей хотелось сейчас целоваться – как глупой дурочке, лет этак четырнадцати. Целоваться, пока душа, расслабившись, качалась в волнах чувственного прибоя. А потом – потом забыться… Как хорошо, что Макс явно и сам не особенно рвался куда-то еще, но хотел сдержать слово.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».