Сосед сверху, сосед снизу

Моей славе уже не один год и я с ней уже сроднился. Чтобы я уступил её кому-то еще? Да ни в жизнь. Я тебя еще обязательно разочарую. Дай мне только время.

Девушка чуть покачивает головой, отводя взгляд в сторону. Она снова уходила в себя, снова втягивала все чувствительные места под колючий панцирь, и вот этого допускать нельзя было ни в коем случае.

Она была такая бледная, такая хрупкая, но так отчаянно пыталась выглядеть сильной.

И дикое желание взять её прямо сейчас, затолкав хоть куда – хоть в первый попавшийся туалет, чтобы стереть с этого нежного личика всю эту боль, всю горечь, шевельнулось внутри снова, снова прибавив тесноты в брюках.

Женщинам не шла усталость и печаль. А вот наслаждение красило любую из них. Эта же малышка в удовольствии должна быть подлинным произведением искусства.

– Твой муж – хозяин студии? – Эрик двинулся ближе к девушке, задевая её коленом. Близость лишней не бывает. И он припоминал, как тот поваришка смотрел на эту девушку, когда она обнималась с Эриком.

Как на свою собственность. На стул, который внезапно взбрыкнул и пошел танцевать канкан, высоко задирая ножки. И в тот момент кулак Змея очень захотел познакомиться с челюстью этого типа.

– Ты плакала из-за него? – на этот вопрос девушка еле заметно качнула головой. – Значит, из-за того, что… бросила?

Эта догадка оказалась верной – губы Насти снова задрожали, но она справилась и постаралась равнодушно дернуть плечами. Мол, может, и из-за этого, но чего уж тут…

Нет, дорогая, так просто тебя никто отпускать не собирается.

Так не расстраиваются девочки, для которых танцы – способ пофлиртовать с парнем или просто “более приятный вид спорта”. Так расстраиваются те, для кого танец был жизнью, от которой внезапно пришлось отказаться.

Она смеялась, когда он сказал, что если ей не было дано – так не о чем и плакать. Значит…

– Ты сказала ему, что мы познакомились на чемпионате, – медленно проговаривает Эрик, – и мой разряд твоему поваренку тоже известен. Значит, ты выступала как профи? От страны?

– Я упрощу тебе задачу, Эрик, – Настя упрямо смотрит только в окно, и об её напряженные губы наверняка можно порезаться, – до того, как вышла замуж, я носила фамилию Варлей.

Анастасия Варлей. Возможно, ты меня помнишь на паркете.

Возможно?!

Он бы сказал это вслух, он бы повторил это ей десяток-другой раз, чтобы она лишний раз поняла, насколько дурную вещь сейчас сморозила.

Жаль только дыхание перехватило напрочь.