Сосед сверху, сосед снизу

Мы только начали – он наступает на меня, я – пытаюсь ускользнуть. Его ладонь – пока на моих голых лопатках, но расстояние меж нами настолько мало, что делая вдох, я неминуемо касаюсь грудью рубашки Змея.

Горячо. Тесно. Будто в воздухе кто-то разлил кипящее молоко и заставил меня им дышать.

Змей красив. Настолько, насколько в принципе хороши итальянские мужчины, и даже лучше. Он может позволить себе не бриться, он может позволить себе не расчесываться, лишь провести ладонью по темным волнистым волосам, зачесывая их к затылку – и он все равно будет Змеем, во всей порочной сути этого прозвища.

Тем, одного задумчивого взгляда которого на бретельку моего платья хватает, чтоб я поняла – бретелька тоненькая. И до того, чтобы оставить меня голышом на танцполе – ему не так и много нужно сделать.

Ладонь скользит по моему бедру. Горячая, ловкая, с длинными тонкими пальцами.

Скользит она выше положенного, слегка залезает под юбку и тут же отпархивает прочь, нет, не потому что Змей одумался.

Нет, он просто только начал, и он не из тех, кто будет выпивать бокал вина одним лишь жадным залпом. И… Нет, каков же нахал! Может, стоит дать ему по наглой физиономии?

Или дать ему еще один малюсенький шанс на раскаянье? Шансик! Один! Только ради этого танца, который я так люблю…

Змей более узок в плечах, нежели мой шведский новоявленный партнер. Хотя быть уже Эмиля Бруха не так уж сложно, я ведь уже говорила – такой матерый он в нашей лиге один.

В предках, поди, медведь пробегал, не позже прадедушки, вот стать такая и получилась.

Кстати, где вообще Эмиль? Он решил посмотреть, как меня уводит наглый итальяшка? Утирает слезки расстроенной Фриде? Ну, может, тогда я зря тут воюю?

Зря я сомневаюсь в Эмиле.

Эту ночь он явно решил дотанцевать со мной. Наверное, и не только – бедненький, не знает еще, что у меня как у той Золушки уже идет обратный отсчет до побега с этого бала.

Это не важно. А вот то, что поверх моей руки ложится широкая ладонь избранного мной быка – это то, что заставляет меня даже выгнуться назад, будто все мое существо ужасно хочет прижаться к груди Эмиля Бруха.

Не будто.

Хочу.

А то ходют тут всякие, хватают меня без спросу. Вторая горячая ладонь шведа ложится мне на горло и в темпе музыки медленно сползает вниз.

Да, да! Вниз, к груди.

Эй! Я встряхиваюсь, заставляя его пальцы оказаться дальше, чем ему хотелось.