Штучка

Циничный мозг сгенерировал правдоподобно версию, что Егор явно рассчитывал спровоцировать на активные действия потенциального соперника. С той же целью он за столиком кафе потребовал, чтобы Танька села рядом с ним, а не напротив. От его пристального взгляда хотелось сбежать.

– Ну, рассказывай уже, Татьяна, – весело сказал Егор после того, как даже не заглянув в меню, надиктовал официантке заказ, – пока твой «почти бывший» не выпрыгнул и не испортил нам обед.

– Что рассказывать? – смущенно пробормотала Танька, теребя пальцами краешек скатерти.

– Какого хрена, Тань? – емко пояснил свой вопрос Егор, откидываясь на спинку стула и скрещивая на груди руки.

Кровь бросилась в лицо. Рассказывать? Что? Про три года шизофренической мании? Господи, да как такое вообще можно было рассказывать взрослому умному серьезному мужчине? На кой черт ему было знать про «это»? Но, ведь иным способом сложно было объяснить, почему она вообще затеяла эту ерунду с вибропулей, и как тяжело ей вообще оказалось довести дело до конца, не слиться хоть сегодняшним утром, когда от страха трясло, а собственная тупость казалась зашкаливающей.

Это же все бред – эта её придурь, возведенная в абсолют. И она сама этому отчет отдавала. Но… Не сказать – очень вероятно, что уже и не переживешь снова ничего из того, что было сегодня. Ни поцелуев, ни прикосновений, ни секса с Васнецовым – ничего из этого больше не будет.

– Охренеть, – выдохнул Егор, и Танька вскинула на него несчастные глаза. И надо бы убрать все чувства с лица, да, видимо, уже поздно.

Кажется, она все эти свои метания у себя на лбу шрифтом пятьдесят второго размера вывела. Или попросту Егор слишком хорошо разбирался в женщинах – безмозглых, двадцатилетних женщинах, чтобы расколоть причины Танькиного молчания.

– И давно это у тебя ко мне? – мягко поинтересовался Егор, касаясь Танькиной раскрытой ладони пальцами.

– Какая разница, – отстраненно ответила Танька, силясь не отдергивать руку. Слишком искусительно, слишком невозможно, слишком опасно.

Слишком горячо.

– Разница принципиальная, – Егор ухмыльнулся, – мне интересны условия задачи.

– Тебе принципиально важно, сколько времени я страдаю идиотизмом? – вспыхнув, поинтересовалась Танька.

– Ну, если ты это так называешь – да, – невозмутимо пожал плечами Егор. – Почему тянула? Почему не созналась сразу?

– Это было бессмысленно, – Танька поежилась, – ты был еще женат на моем первом курсе. И на втором тоже. И я вроде как надеялась, что «переболею».