Штучка

Но невозможно было оттягивать вечно. Егор просто не позволял ей оттянуть еще раз, тем более что так вышло, что кончаили они как раз одновременно. И вся вселенная начала плавиться, достигнув критической точки нагрева. Было жарко так, что раскаленный воздух не лез в легке.

Егор обнаружил себя прижимающимся к груди девушки носом. Дышать ею было приятно. В мире должно было быть хоть что-то постоянное, и Татьянин запах ландыша годился для того, чтобы стать этой точкой опоры.

Расстегивая наручники на её руках, Егор молчал, пытаясь собрать себя из оглушительных осколков тишины.

Татьяна выжимала из него все, что в нем было живого, утоляла голод досыта, выжигала дотла. И ведь при этом… ничего особенного не делая. Лишь подыгрывая ему. Играя по его правилам. Почему никто другой до неё этого не делал?

– Ну что, в следующий раз трахаемся на столе у ректора? – Егор, наконец, нашел в себе силы заговорить, и Татьяна засмеялась.

– Ну, спасибо хоть не президента, – хихикнула она.

– Ну, не все же сразу, – Егор, смеясь, пробежался пальцами по бедру девушки, а затем потянулся к оставленной на его же стуле белой блузке, помогая девушке её надеть.

Точнее, надевая её на неё и старательно отводя её ладони от пуговиц. Ему хотелось самому.

– У меня получилось? – тихо шепнула Таня, глядя на него с такой надеждой, что Егор даже слегка ощутил укол совести за наручники.

– У тебя отлично получилось, – улыбнулся он, – ты молодец, солнышко.

Татьяна уронила ему лоб на плечо, тихонечко застонав.

– Что ты вообще со мной делаешь, Васнецов, у меня, кажется, совсем поехала крыша, – тихонько произнесла она, – я все выходные думала, что ты… меня пошлешь сегодня.

– Так быстро? Вот еще, – Егор фыркнул, заканчивая возню с пуговицами, а затем подцепил Татьяну за подбородок и заглянул ей в глаза.

– Мне с тобой хорошо, – произнес Васнецов, – так что… если у тебя нет на примете кавалера помоложе и погорячей… значит – мы продолжим.

– Чтоб иметь кого на примете, нужно, чтобы в голове что-то помещалось, – девушка вздохнула, – а у меня там только ты, ну и учеба.

Еле влезает, кстати, та учеба.

Самолюбие Егора она тешила очень старательно. Прям из раза в раз. Он даже рисковал к подобным заявлениям привыкнуть, и это было бы очень не осмотрительно с его стороны.

– Дурочка ты, маленькая, – мягко заметил Егор, целуя её в губы – легко и быстро.

– Не, – Татьяна мотнула головой, – я – большая дура. Не надо меня жалеть, господин декан.