Млечные истории – I

– Давай размышлять логически, – вернул к себе моё внимание старичок.

– Давайте.

– До события, которое вы называете Кембрийским взрывом, три миллиарда лет на Земле тянулся крайне вялый процесс от самозарождения. За столь громадный период времени данный стихийный процесс смог дойти лишь до примитивных, ползающих, ничего не видящих и не слышащих организмов. И тут вдруг за период в шесть раз меньший дело дошло до человека!

– С его столь сложными органами зрения и слуха, – осторожно добавил я.

– Сложных органов у вас много всяких, – собеседник сделал рукой жест, обычно означающий «Всё нормально!» и продолжил: – Как так? Само по себе такого не бывает.

Вообрази ту кривую на условном графике развития всего живого на Земле, которая долго тянется вдоль горизонтальной оси и сумевшая приподняться лишь на пару жалких миллиметров. Потом резко взлетает вверх, почти вертикально, до высот… Как бы тут выразиться нагляднее?.. Представь себе разницу в биологических строениях между червячком и человеком. Несоизмеримо. Вот на высоту такой разницы и взлетает кривая на графике. Понятное дело, в этом месте истории Земли что-то произошло. А почему дальше всё поехало относительно быстро и целенаправленно?

– То есть на Земле две разные эволюции: докембрийская и посткембрийская? – спросил я, хотя, в общем-то и сам с некоторых пор склоняюсь к данной теории. Просто для подтверждения, раз уж представилась возможность выяснить это у кого-то неизмеримо компетентного.

– Всё верно. Одна стихийная и вторая с программой.

От первой одни только окаменелости остались на память, вторая действующая. Всё живое, что вы видите сегодня на Земле – любая травинка, любое дерево, любое животное вместе с вами людьми и всё остальное – в совокупности всему этому пятьсот сорок миллионов лет отроду.

Старичок отодвинул полы пиджака, засунул руки в карманы брюк, продолжал стоять на одном месте спиной к равнине и глядел на меня. В глазах совершеннейшие чистота и открытость. Никакой хитринки в его взгляде обнаружить невозможно.

Молодые люди, так ни разу в нашу сторону и не посмотревшие, вдруг сорвались с места и побежали вниз по склону.

Пастух пересел на какой-то выступ, смотрел, разумеется, в небо. Теперь он ещё покуривал трубкой.

В войсках чувствовалась нервозность. С обеих сторон доносился примерно схожий по звучанию гул. Гул удивления и непонимания. Несомненно, все сейчас обсуждали летящее нечто. Правое войско гудело меньше, но там слышен был ещё звук горна.