Долина лошадей

– Фён? – переспросил Тонолан.

– Весенний ветер. Теплый и сухой ветер, дующий с юго-запада. Он настолько силен, что выворачивает деревья с корнем и ломает толстенные ветви. Когда он дует, снег истаивает мгновенно. Еще несколько дней, и там появится первая зелень, – пояснил Ладуни, описав рукой широкую дугу. – Если бы он застал вас на перевале, вас бы уже не было в живых. Расселины вскрываются мгновенно. Снежные мостики и карнизы рухнули бы у вас под ногами. Мало того, в эту пору на леднике появляется множество водяных потоков – вы можете себе это представить?

– И он всегда приносит с собой Хворь, – поспешила дополнить слова Ладуни молодая женщина.

– Хворь? – недоуменно переспросил Тонолан, переводя взгляд на нее.

– Злые духи, которые несет с собой ветер. От Хвори все становятся раздражительными. Люди, которые никогда в жизни не были драчливыми, принимаются браниться друг с другом. Счастливые чувствуют себя самыми несчастными и начинают плакать. Эти духи могут навести на человека болезнь, а если он уже болен, могут привести его к смерти.

– Где ты научилась так хорошо говорить на языке зеландонии? – поинтересовался Тонолан, с улыбкой глядя на привлекательную молодую женщину.

Молодая женщина выдержала его взгляд, нисколько не смущаясь, и повернулась к Ладуни.

– Тонолан из зеландонии, это Филония из лосадунаи, дочь моего очага, – сказал Ладуни, тут же сообразив, что пришло время представить ее гостям.

Тем самым Тонолану давалось знать, что дочь Ладуни привыкла уважать себя и не стала бы общаться с незнакомцами без церемонии формального представления, – то, что последние были интересными мужчинами, проходящими свое путешествие, не имело никакого значения.

Тонолан поднял ладони в приветственном жесте, глядя на Филонию с явным одобрением и удовольствием. Она было растерялась, но уже в следующий миг ответила тем же жестом, вложив свои открытые ладони в его руки.

– Филония из лосадунаи, Тонолан из зеландонии славит Великую Мать Землю за то, что она одарила меня правом взирать на тебя, – сказал он, хитро улыбаясь.

Филония едва заметно покраснела, хотя слова Тонолана о даре Матери казались ей такими же формальными, как и его приветственный жест. Впрочем… Его прикосновение отозвалось в ее душе возбуждением, тем более что она заметила в его глазах манящий блеск.