Девушка в переводе

Для экономии Ма почти всю мою одежду шила сама, хотя и не слишком ловка была в этом деле, так что на мне была белая рубаха, сшитая вручную, в то время как на других детях – клевые футболки с английскими надписями вроде «Не забудь проголосовать». Они чередовали китайские слова с английскими, демонстрируя, какие они настоящие американцы, и, похоже, всем было известно, что я «только что из джонки». Новость о том, что Мамаша Гавс моя тетушка, вызвала бурное перешептывание, но Мэтт определенно взял меня под крыло, так что никто не посмел дразниться.

И даже несмотря на тяжелую работу, я рада была оказаться вновь среди маленьких китайцев.

Минут через десять все потянулись обратно к рабочим местам. Я вернулась к Ма и продолжила работу, но была уже страшно уставшей. Ведь прошло уже целых три часа. Я все ждала, что Ма сейчас скажет – пора идти домой. Но вместо этого она достала пластиковый контейнер с вареным рисом, морковкой и кусочком ветчины: обедать придется прямо за этим столом. Я не могла жаловаться – она-то здесь гораздо дольше, чем я.

Мы поели стоя, очень быстро, чтобы успеть выполнить положенную норму. Первый рабочий день закончился для нас в девять. Позже я узнала, что это еще довольно рано.

Утром я долго не выходила из ванной.

– Ким, – позвала Ма, – мы опоздаем в школу.

Я неохотно приоткрыла дверь, теребя в руках старенькое полотенце.

– Мне нездоровится.

Ма обеспокоенно потрогала мой лоб:

– Что случилось?

– Живот болит, – пробормотала я. – Наверное, мне сегодня лучше остаться дома.

Ма внимательно посмотрела на меня, улыбнулась.

– Глупышка, зачем говорить так много слов? – Она имела в виду – зачем я обманываю. – Ты должна ходить в школу.

Идея образования была для Ма священна.

– Я не могу, – созналась я. И глаза опять наполнились слезами, хотя я старательно скрывала их, пряча лицо в полотенце.

– Тебя обижают? – ласково спросила Ма.

– Не дети, – всхлипнула я, пристально рассматривая обшарпанный порог ванной комнаты. – Учитель.

Взгляд ее стал скептическим. В Гонконге учитель – фигура очень уважаемая.

– О чем это ты?

И я рассказала все: как мистер Богарт вчера поправлял мой акцент, как он сердился на то, что я ничего не понимаю, и назвал меня пиццей, как он решил, что я списываю, и поставил мне «ноль». Я уже не пыталась сдерживать слез и лишь сдерживала рыдания, когда слезы хлынули свободным потоком.

Я выплакалась, Ма молчала. Она слегка шевельнула губами, прежде чем заговорить.