Прогресс

Кузьминской шпане надо было показать, откуда ты. Самоутверждение. Главный козырь – брат в армии. Придет, ну тогда все получат.

Самое главное в дворянстве – это происхождение. Местные кузьминские короли песочниц отвергали мое таганское происхождение, потому что меня всегда сопровождала бабушка и даже завязывала шнурки на ботинках. Все решения дворовых проблем заканчивались появлением Бабы Маши и капитуляцией всех остальных бабок, теток, отцов, матерей и всего отряда, который мог противостоять ее внуку.

Она отслужила бы за меня в армии и стала бы замечательным замполитом в действующих войсках на любой территории, где служит ее внук. Только скрутило ее. Мастера Боткинской больницы ничего не смогли. Бабушка умерла. Мама закурила. Я стал взрослым.

Из кузьминских хрущебок мы добирались до Таганки. Колеса велосипедов прекращали вращение, и мы выходили на помойку, где можно было найти все, что угодно для счастья, которого нельзя получить дома.

Потом ехали в Измайлово или на Соколиную гору. Нам было по десять лет от рождения.

Запрещаю все это читать детям до шестнадцати.

Стихи про медведицу… Не ту, а эту

Когда мне одиноко и тоскливо

И не с кем поделиться, рассказать,

То я смотрю на бисерное небо,

Так хочется Медведицу обнять.

И, кажется, что вдруг ты сходишь с неба

И ласково мне лапу на плечо

Кладешь так бережно и тихо,

Что стало вдруг на сердце мне легко.

До самого утра мы проболтаем.

Но вот крадется дымчатый рассвет.

Ты мне косматой лапою помашешь

И гасишь искорки планет…

Мне было одиннадцать, когда нацарапал я эти строчки на ватмане, потому что простой бумаги не нашлось, а папа с мамой в КБ работали.

Выпью с вами… Вспомню Венечку. Так вот, когда отошло, продолжу.

Катаемся на велосипедах. Тогда по всей Москве стройка происходила. Остановились. Перед нами котлован, труба через него. Почему-то надо перейти на другую сторону.

Шли по трубе диаметром в десятикилограммовый арбуз и длинной в ширину станции метро. Внизу пропасть с пятиэтажный дом и какие-то строительные сваи с плитами. Перешли на ту сторону, а велики остались на этой. Надо возвращаться. Пошли обратно. Вот тогда, почему-то было страшно. До сих пор, как говорили пацаны, очко жим-жим над котлованом, глубина которого остается на всем пути жизни моей.

Это все мелко.