Охотники на мамонтов

– Извини меня, – смущенно сказал он.

– Почему ты извиняешься?

– Все произошло слишком быстро, ты была еще не готова… Ты не смогла разделить со мной дар Радости.

– Я была готова, Джондалар. Я тоже обрела дар Радости. Ведь я сама попросила тебя. Моя Радость заключается в твоей Радости. Моя Радость в твоей любви, в твоем горячем чувстве ко мне…

– Но ты же не достигла наивысшей точки, не испытала всей полноты наслаждения, как я.

– Это не так уж важно. Я испытала другое чувство – чувство другой Радости.

Разве я всегда должна достигать той наивысшей точки?

– Нет, наверное, нет, – задумчиво сказал он и добавил: – К тому же ночь еще только началась. Давай-ка поднимайся. Здесь довольно холодно. Пойдем лучше в дом, в нашу теплую постель. Диги и Бранаг наверняка уже лежат обнявшись за опущенным пологом. Ведь скоро им придется расстаться до будущего лета, и они явно жаждут остаться наедине друг с другом.

Эйла улыбнулась:

– Однако они не такие жадные, как ты. – Ей показалось, что он покраснел, хотя темнота и не позволяла видеть этого.

 – Я люблю тебя, Джондалар. Люблю всего тебя, все, что ты делаешь… Даже твою жадность… – Она отрицательно мотнула головой. – Нет, не так, это не то слово.

– Думаю, ты хочешь сказать слово «страстность».

– Я люблю даже твою страстность. Да, правильно. По крайней мере, твой язык я знаю лучше, чем язык мамутои. – Она помедлила. – Фребек сказал, что я неправильно говорю, Джондалар. Как ты считаешь, я смогу когда-нибудь научиться правильно говорить?

– Я тоже не совсем правильно произношу их слова.

Ведь мой родной язык имеет свои особенности. А Фребек – просто вредный тип, от него одни неприятности, – сказал Джондалар, помогая ей встать. – И знаешь, что удивительно, в каждой пещере, на каждой стоянке, в любом племени обязательно есть подобный смутьян. Не обращай на него внимания, да и на других – тоже. Ты очень хорошо говоришь. Я восхищаюсь тем, как быстро ты усваиваешь языки. Скоро ты будешь говорить на языке мамутои гораздо лучше меня.

– Я должна правильно научиться произносить слова. У меня нет другого выхода, – мягко сказала она. – Здесь никто не говорит на языке жестов, к которому меня приучили с детства, а для клана я умерла. – Она на мгновение закрыла глаза, испытывая чувство мрачной опустошенности.

Отогнав эти грустные мысли, Эйла начала одеваться, но вдруг остановилась.

– Подожди-ка, – сказала она, вновь снимая свой наряд.