Девять хвостов бессмертного мастера. Том 1

Господин-с-горы горячо поблагодарил Лиса-с-горы и тут же сел восстанавливать свои поэтические листки.

Лис-с-горы стоял подле него, в глубине его глаз мерцало какое-то беловатое пламя, ничуть не лисье. Он сделал над собой усилие, будто ему сложно было отвести от Куцехвоста взгляд, и сказал, отворачиваясь, чтобы уйти:

– Можешь сегодня не приходить играть в шахматы.

Господин-с-горы был так увлечён письмом, что и не расслышал.

[018] Господин-с-горы вспоминает о чувстве приличия

Господин-с-горы проснулся с чётким ощущением – что-то не так.

Он поморгал глазами спросонья, сложил лапы на животе и принялся размышлять, что же не даёт ему покоя.

Теперь у него было три хвоста, вернее, два с половиной хвоста, и другие лисы глядели на него, как на диковинку: как верно заметил Недопёсок, разом два хвоста ещё никто на Хулишань не отращивал! В Лисьем пламени внутри него добавилось ещё несколько язычков. Нет, дело было вовсе не в хвостах.

Он лежал и размышлял так довольно долго, потом глаза его округлились, он подскочил и воскликнул, обхватывая морду передними лапами:

– Да ведь я с самого перерождения хожу голым!

Произнеся это, Господин-с-горы озадачился.

Во-первых, тому обстоятельству, что он до этого момента ни разу об этом не задумался, словно ходить без одежды было в порядке вещей. Вероятно, так оно и было. Для лис. Но он-то был не вполне лисом, отчего же он и думать забыл о приличиях? А во-вторых, ему предстояло решить: считать ли лисью шерсть одеждой, или лисы всё-таки ходят голые? Он, по счастью, был очень пушист, так что шерсть скрывала срамные части тела. Лисы, превратившиеся в людей, одежду носили. Те, что были в лисьем обличье, – нет, и их нисколько это не смущало.

«Нужно раздобыть одежду», – решил Господин-с-горы.

Он знал, что одежду для лис-оборотней шьют здесь же, на Хулишань: слышал обрывки разговоров других лис. Шила одежду некая Многоглазая, так называли её лисы, и Господин-с-горы примерно знал, где искать её дом, тоже из обрывков разговоров других лис.

Дом был очень старый, почти развалюха, покрытый мхом и густой паутиной. Хозяйка явно не утруждала себя уборкой. Изнутри слышался стук ткацкого станка. Господин-с-горы постучал и вошёл, поскольку никто на стук не отозвался. Внутри дом был столь же запущен, что и снаружи. Лапы Господина-с-горы оставляли в толстом слое пыли на полу цепочку следов. Хозяйка, жирная старуха, сидела за ткацким станком.