Это падение

 – Это делает меня какой-то… жалкой.

– Здорово, что ты так близка с мамой.

Улыбнувшись, опускаю взгляд. Я близка с мамой? Полагаю, да. Я от нее мало что скрываю, хотя на самом деле и скрывать-то особо нечего. Ей известны мои проблемы. Мама даже скорее не друг мне, а доктор – круглосуточный доктор на дому с функцией «включения» и «выключения». Но Нейту рано об этом говорить. Он еще не готов. Я даже не знаю, как затронуть только этот вопрос, не вывалив все целиком.

– Расскажи мне что-нибудь о себе, – прошу я, желая отвлечь его от себя.

 – Кто такой Нейт… – На секунду паникую, осознав, что не помню его фамилию. Вместо того чтобы спросить, поднимаю палец – мол, подожди, – достаю из кармана мобильный и просматриваю его сообщения на «Фейсбуке». – Притер! Кто такой Нейт Притер?

Он смеется.

Расслабившись, осознаю: в ушах больше не бьет молотом пульс.

– Я что, совсем не произвел на тебя впечатление? – хмыкает Нейт.

Краснею, стыдясь своей забывчивости:

– Произвел. Просто мы только встретились. Несправедливо ожидать, что я буду все о тебе помнить.

Я помню номер твоей комнаты, вот! Его я не забыла. К тому же ты и сам вряд ли запомнил мою фамилию.

Стоит мне бросить Нейту вызов, как он, опершись на локти и наклонившись вперед, смотрит мне прямо в глаза. Они и во тьме заворожили меня, но здесь – при ярком дневном свете – от них просто захватывает дух. Серебристо-серые, они контрастируют с падающей на лоб каштаново-золотистой челкой, и я восторженно теряюсь в них, пока мое внимание не привлекает его голос.

– Ты – Роу Стэнтон, первокурсница из Аризоны, окончила школу с отличием. Пока еще не выбрала специальность, но, судя по тому, что ты успела сказать мне по пути сюда, любишь искусство. Подумай об этом направлении. Раньше ты играла в теннис, но, я уверен, сейчас тоже с легкостью обыграешь меня. И ты носишь кроссовки на голую ногу. Мне нравится. Это классно.

Замолчав, Нейт откидывается на спинку сиденья и делает долгий глоток воды. Из-за бокала виден уголок искривленных в усмешке губ.

Я чувствую себя голой перед ним. Он лишь перечислил общие факты обо мне, если не считать замечания про искусство – ничего себе у него интуиция! – но то, что в его памяти отложилось все, сказанное мной, вызывает у меня… странное чувство. И в ушах снова оглушительно стучит пульс, только по совершенно другой причине.

– Значит, искусство? – Я пытаюсь отогнать мысль о том, что он только что назвал меня классной.

– Ага. Искусство… Кажется, тебе это интересно.