Солнце и Замок

Время от времени одна из лодок с негромким плеском уходила в ночное море, а порой с моря подходили к берегу новые лодки под разноцветными парусами, с трудом различимыми в темноте. Огоньки на глаза попадались лишь изредка.

– Однажды, – нарушив молчание, заговорил я, – я имел глупость поверить, будто Текла осталась жива. То был обман, уловка, чтоб заманить меня в рудник обезьянолюдей, а подстроила это Агия… однако сегодня я видел в толпе ее казненного брата.

– Вижу, ты не понимаешь, что с тобою произошло, – слегка пристыженно ответила Афета.

 – Затем я и здесь – чтобы все тебе объяснить, но объяснять ничего не стану, пока ты не будешь готов меня выслушать. Пока не задашь вопроса.

– А если я ни о чем не спрошу?

– Тогда и объяснений никаких не получишь. Однако тебе лучше бы во всем разобраться, особенно если ты и есть Новое Солнце.

– Урд вправду так много значит для вас?

Афета отрицательно покачала головой.

– Зачем тогда столько возни вокруг нее… да и со мной?

– Затем, что для нас очень многое значит ваша раса.

Конечно, покончить со всем этим одним махом было бы куда проще, однако вы рассеяны по десяткам тысяч миров, и такой возможности у нас нет.

На это я не сказал ничего.

– Заселенные вами миры слишком далеки друг от друга. Если один из наших кораблей отправится с одного на другой со скоростью света звезд, путешествие займет многие сотни лет. Конечно, на борту этого не заметят, но тем не менее. А если корабль помчится еще быстрее, лавируя среди солнечных ветров, время потечет вспять, и к месту корабль прибудет прежде отплытия.

– Должно быть, это весьма неудобно, – заметил я, глядя вдаль над водой.

– Для нас – да, но не для меня лично. Если ты полагаешь, будто я – нечто вроде царицы или хранительницы вашей Урд, оставь эти мысли. Я ничего подобного собою не представляю. Но… да, представь, что нам захотелось сыграть в тавлеи, а клетки доски – плоты на волнах этого моря. Хочешь ты сделать ход, но плоты тут же приходят в движение, кружатся, перемешиваются, образуют новое сочетание, а чтоб передвинуть фигуру, нужно долгое время грести, плыть с одного плота на другой.

– Кто же ваш противник в игре? – спросил я.

– Энтропия. Хаос.

Я повернулся к Афете.

– Но, говорят, выигрыш в игре с ним невозможен.

– Мы знаем.

– Скажи, Текла вправду жива? Жива… вне моего сознания?

– Здесь? Да.

– А если я увезу ее на Урд, продолжится ли ее жизнь там?

– Этого тебе не позволят.