Дело о трупах в постели

Длинные шкафы с книгами и бумагами закрывали собой две стены, на остальных висело множество почётных грамот и благодарственных писем в красивых рамочках тёплых тонов.

–Коньячку? – высокий широкоплечий мужчина с красноватым лицом пожал руки вошедших и указал на мягкие кресла вокруг его стола.

–Нет, спасибо, – Новиков кивнул на Овсова, – проконсультируй его.

–Что случилось?

Дмитрий протянул уведомление из налоговой и начал пересказывать разговор с сотрудницей инспекции, но адвокат неожиданно прервал его:

–Судя по дате, акту дарения через две недели будет ровно три года.

–Да, так и есть.

–Вам ничего не надо делать.

–Что Вы имеете в виду?

–Срок исковой давности составляет три года. Через две недели претензии налоговой инспекции к Вам станут незаконными. Они ничего не смогут с Вами сделать.

–Со слов женщины, с которой я говорил, сегодня утром её начальство приказало начинать арест имущества.

–Это глупости. У налоговой инспекции нет таких полномочий.

Пока они передадут материалы в суд, пока от суда бумажки переползут дальше, три года давно закончатся.

–Но это письмо написано сегодня утром и курьер тут же бросил мне его в ящик. Возможно, они и далее будут так же оперативны.

–Понимаю, – хмыкнул Иван Семёнович, – ну, а Вы со своей стороны затягивайте этот процесс как можно дольше. Тяните и тяните. Можно больничный взять. Он является оправданием для переноса окончательного решения на более поздний срок.

И, кстати, Вы зря позвонили в налоговую инспекцию. Раз письмо отправили не через почту, и Вы не расписались в его получении, то можно было сделать вид, что Вы это уведомление и не получали.

–Если б знать, – отреагировал Новиков, – ты нам поможешь?

–Для тебя всё, что угодно, – заулыбался широкоплечий мужчина, – дел у меня сейчас почти нет, помогу, чем смогу.

–Надо на шесть вечера сегодня подойти к судье Чурбак, Овсова вызвали в качестве ответчика и мы даже ничего про это не знаем.

–Повестка из суда приходила?

–Нет. Просто сегодня позвонили и сказали, что уже месяц со мной связаться не могут, что является абсолютной ложью.

–Прекрасно.

–В каком смысле? – одновременно удивились Новиков и Овсов.

–Почему-то для этой судьи я являюсь каким-то серьёзным раздражителем. Как только она видит меня, её тут же перекашивает, а уж если я ещё и в судебном заседании выступаю, то война обеспечена.