За пределами чувств. Том 4. Цель нашей жизни

В конце концов, он, не сумев найти более подходящего названия, согласился называть его «магией», хотя признавал, что этот термин недостаточно точен. На протяжении лет нашего знакомства он уже давал мне несколько определений магии, но всегда подчеркивал при этом, что они меняются по мере накопления знания» (КК, кн. 8).

Надеюсь, автору удалось простыми словами и аналогиями передать то, чем заняты люди Знания, и надеюсь, Вы смогли оценить, насколько трудно пояснить даже столь простую вещь. Ведь иллюзия комы является пределом Вашей реальности, и сверх нее – попросту ничего не может существовать.

Такова Ваша картина мира на сегодня – и что бы Вы ни предпринимали, все эти деяния происходят внутри сна, который после пробуждения существа1, в момент Вашей смерти, растает как дым. Пробуждение после реанимации наступает у каждого, но от содержания сна зависит – проснетесь ли Вы новым автономным существом, сотканным из чистого осознания, или, открыв глаза на миг, прошепчете, скорее, матом – «всё не так, как нам говорили» и снова закроете их, но уже навсегда – отступив назад, в тень небытия.

Надеюсь, что слово СВОБОДА, столь часто употребляемое доном Хуаном, теперь заиграло для Вас новыми красками:

«А о чем ты говоришь, когда ведешь речь об «абстрактном»? – О поиске свободы – не ограниченной привязанностями и наваждениями свободы восприятия во всем доступном человеческому существу диапазоне. Я говорю, что маги современности стремятся к абстрактному потому, что они стремятся к освобождению» (КК, кн.

9).

«Когда я как-то спросил его, чем же собственно отличаются видящие нового цикла, он ответил, что они – воины свободы. Они довели владение искусством осознания, искусством сталкинга и намерением до такой степени совершенства, что даже смерть не способна выследить и поймать их, как ловит всех остальных людей. Воины полной свободы сами выбирают время и способ своего ухода из этого мира. И когда выбранный миг наступает, приходит огонь изнутри, и они сгорают в нем, исчезая с лица Земли, свободные, словно их никогда здесь не было» (КК, кн.

7).

«Меня интересует свобода. Свобода раствориться в бесконечности, сохранив осознание» (КК, кн. 9).

«Они обнаружили, что дело не в том, чтобы выбрать другой мир, в котором можно было бы умереть, а в том, чтобы выбрать полное осознание, полную свободу» (КК, кн. 7).

«Но зачем /её/ достигать? – Ты уже спрашивал меня сегодня об этом. Ты рассуждаешь, как настоящий купец. «Это опасно? – спрашиваешь ты.