Дракон и жемчужина

Лин Суинь окинула его пристальным взглядом, и жесткий наместник почувствовал сталь в ее характере, несмотря на ее элегантную и утонченную внешность. Отблеск обнаженного клинка в шелках пышного платья. Неуловимый и ускользающий. Неудивительно, что художники и поэты пытались ухватить ее сущность, передать в картинах и стихах. Но Ли Тао просто пленил прекрасную соблазнительницу по причинам не ясным даже ему самому.

Во всем виноваты его глаза, решила Лин Суинь. Именно они пугали его противников.

Бездонные, черные, глубоко посаженные – ни намека на доброту и сострадание. Глаза человека, способного на все. Тонкая полоска шрама, искажавшего его черты, лишь усиливала зловещее впечатление от всего облика.

И как соответствовали ему эти слова о битвах. Она чувствовала его пристальное внимание, понимала, что наместник пытался прочесть ее тайные мысли, так же как и она старалась понять, что сокрыто в его душе. Взгляд, которым он удостоил ее сейчас, не был доброжелательным… но не был и безучастным.

Лин Суинь ощутила внезапный прилив крови к лицу. У нее сильнее забилось сердце. Почему ее тело так реагирует? Почему этот мужчина вызывает в ней такие эмоции? И почему это случилось именно сейчас, когда ей следовало бы думать только о своем спасении?

Он наклонился ближе:

– Жизнь с постоянным чувством опасности изменила вас.

Что-то в этой ремарке показалось ей угрожающе личным. Тень улыбки осветила его лицо. Лин Суинь нервно коснулась пальцем поверхности стола.

Взгляд его стал еще более пристальным.

– Меня устраивает спокойствие. Я была счастлива в своем доме у реки.

– В одиночестве и всеми покинутая? Прекрасной Лин-гуйфэй не предназначено увядать в забвении.

– Не зовите меня так.

«Драгоценная супруга» Лин. Замечание Ли Тао ранило ее сильнее, чем можно было предположить. При императорском дворе даже имя ручной зверушки обретало статус официального звания. Лин Суинь попала в особый мир, и ей суждено было принадлежать ему до конца жизни.

Уже очень давно госпожа Лин не вела подобных разговоров, и ей это нравилось, несмотря на колкости и опасные намеки.

Лин Суинь удалилась в изгнание, ее уделом стали одиночество и пустые, бессодержательные дни. Однако сейчас, впервые в жизни, она чувствовала себя свободной. Внезапно Суинь ощутила, как утомил ее этот обмен репликами с Ли Тао, осознала, как устала она от необходимости быть каждое мгновение настороже.