Культурно-историческая психология – наука будущего

[4 - Карл Фохт, например, в своих «Лекциях о человеке», опубликованных в 1864 г. Антропологическим обществом в Лондоне, приводил в качестве свидетельства, что негры занимают промежуточное место между обезьяной и белым человеком, следующие якобы установленные анатомические данные: 1) стопа гориллы больше похожа на стопу человека, чем стопа любой другой обезьяны, а стопа негра больше похожа на обезьянью, чем на стопу белого человека; 2) негр столь же отличается от белого человека сравнительной толщиной спинного мозга и нервных волокон, сколь обезьяна отличается этим же от негра; 3) существует «поразительное сходство» между мозгом обезьян и мозгом человеческих существ «низшего типа».

]

Подобные представления, хотя и были впоследствии развенчаны, поддерживали в XIX веке интеллектуальную атмосферу, в которой идея о национальных различиях между людьми как результате их расовой принадлежности, распространилась так же широко, как прежде идея о том, что неевропейцы находятся на более низкой ступени великой цепи бытия.

Эти представления позволили отстоять рабство и колониализм в то время, когда и то, и другое подвергалось резким нападкам (Haller, 1971).

Поэтому в 1849 г. Бенджамин Дизраэли позволил себе, стоя перед Британской Палатой общин, провозгласить, что «раса предполагает отличие, отличие предполагает превосходство, а превосходство ведет к господству», уверенный, что стоит на вполне научной точке зрения (цит. по: Odom, 1967, р. 9).

Социокультурный эволюционизм

Верить ли в то, что в некие доисторические времена все люди произошли от общего корня (и в этом смысле мы все когда-то были «одинаковы») или в то, что морфологически различные человеческие группы относятся к разным видам (и, следовательно, мы были разными с самого начала), все равно сохраняется необходимость объяснить изменения, происшедшие со временем.

По историческим источникам очевидно, что, окажись древние греки в XVI–XVII в. среди, например, обитателей Германии, Франции и Англии, они, безусловно, сочли бы жителей этих стран варварами. Как же сумели эти люди в ходе исторического развития подняться от варварства к вершинам человеческого духа?

Здесь напрашивались по крайней мере два объяснения. Во-первых, можно было пересмотреть отношения среды и развития и решить, что северные народы так продвинулись благодаря постоянным вызовам со стороны среды, в то время как их южные собратья беззаботно грелись на солнце и ели фрукты.