Герои

Ручища Зобатого словно вернула его к действительности.

– Понял, вождь.

Согнувшись пополам, он стал пробираться между камнями.

– Отходи, когда почуешь, что пора! – крикнул Зобатый Чудеснице. – Не заигрывайся!

– Заигрываются с хреном! – огрызнулась она, накладывая очередную стрелу.

Зобатый отступал, поглядывая, не летят ли стрелы, миновал камни и припустил через полянку, глупо радуясь паре минут защищенности и чувствуя себя из-за этого трусом.

– Они на… Ы!

Что-то ухватило его за ступню; ногу пронзила боль от подвернутой лодыжки.

Остаток пути Зобатый прохромал с ощеренными зубами и так ввалился в расположение своей дюжины.

– Ох уж эти кроличьи норы, – прошелестел Трясучка.

Зобатый не успел собраться с ответом, как между двух Героев, размахивая луком, пробежала Чудесница.

– Они миновали стену! Еще одного гада успела снять!

Следом торопился Агрик. Щит он смахнул со спины на руку. Сзади по дуге прилетела стрела и воткнулась в почву у самых его ног.

– Остальные идут!

Снизу доносились крики, по-прежнему голосил проткнутый лучник; ветер странным образом перемешивал звуки.

– А ну разберись! – ревел запыхавшийся Черствый. – Не нарушать порядок!

Похоже, стремительный подъем их порядком измотал; одни все еще перли вперед, другие отставали, из чего можно сделать вывод – люди не обучены сражаться в строю. Дюжине Зобатого это давало преимущество – уж сколько лет вместе, будто целые века.

Зобатый глянул через плечо; ему подмигнул дожевывающий громовуху Скорри. Старые друзья, больше чем братья. Жужело вынул из ножен меч – длиннющую серую лопасть, тускловатую даже на солнце. Как там, он сказал, выпали руны: быть крови? Что ж, вопрос в том, чьей. Это просквозило во встретившихся взглядах боевых друзей, без всяких никчемных слов. На краю их скромного рядка, в тени щита Атрока опустилась на одно колено Чудесница, положить на лук стрелу. Дюжина Зобатого в своем всегдашнем боевом порядке, можно сказать, готова.

Вот кто-то вышел, вернее, выполз из-за глыбы. На щите у него что-то когда-то было, наверное, намалевано, но война и непогода обошлись с ним так, что рисунка не разобрать. В шлеме и при мече, человек во враги годился с большой натяжкой. Вид полностью измотанный, рот по-рыбьи хватает воздух после долгого подъема. Он стоял, уставясь на них, а они на него.