Красная страна

Теперь трактирщик прислушался к ним. Да и все люди в зале прислушивались к ним, не собираясь отвлекаться. Хорошо ли находиться вот так на виду, Темпл не брался судить. Во всяком случае, не мог припомнить последнего раза.

– А если в городе есть повстанцы? – Фермер привалился к стойке рядом с ними и медленно закатал рукав.

Вдоль жилистого предплечья шла татуировка. Свобода, равенство, правосудие. Вот он – бич могущественного Союза, коварный враг Лорсена, ужасный бунтовщик во плоти. Темпл посмотрел ему в глаза.

Если это и олицетворение зла, то зла изрядно замученного.

– Тогда у них, – сказал Суфин, тщательно подбирая слова, – есть чуть меньше часа, чтобы сдаться и уберечь горожан от кровопролития.

В улыбке костлявого отсутствовали несколько зубов и какая бы то ни было радость.

– Могу отвести вас к Шилу. Пусть решает – верить вам или нет.

Сам же он, похоже, не верил ни единому слову. И даже не собирался верить.

– Тогда веди нас к Шилу, – кивнул Суфин. – Отлично!

– Что? – охнул Темпл.

Теперь предчувствие беды пыталось его удушить. Или вонь изо рта мятежника? Вот уж точно – дыхание зла, по-другому не скажешь.

– Вам придется оставить оружие, – распорядился костлявый.

– При всем моем уважении, – начал Темпл, – я не думаю…

– Сдай оружие! – Он удивился, когда увидел, что женщина, возившаяся у очага, целится в него из арбалета.

– Я согласен, – прохрипел он, снимая нож с пояса двумя пальцами. – Один и очень маленький.

– Размер не важен, – ответил мятежник, выхватывая оружие из руки Темпла.

 – Важно, как всунуть.

Суфин расстегнул перевязь и отдал мечи.

– Ну, что, пойдем? Только советую не делать резких движений.

– Я всегда их избегаю, – стряпчий показал пустые ладони.

– Насколько мне помнится, одно из них ты сделал, когда пошел со мной, – заметил Суфин.

– О чем теперь весьма сожалею.

– Заткнись!

Тощий бунтовщик проводил их до двери. Женщина следовала позади на безопасном расстоянии, не опуская арбалет.

На внутренней части ее запястья Темпл заметил синий цвет татуировки. Парнишка замыкал шествие, припадая на ногу в лубке и прижав к груди сумку. Если бы не смертельная опасность, их процессия могла бы показаться до чертиков смешной. Но Темпл всегда полагал, что угроза для жизни – лучшее средство против комедии.

Оказалось, что лохматый старик, наблюдавший за их прибытием в город, – какими безмятежными сейчас казались те мгновения! – и есть Шил.