Мудрость толпы

Однако сейчас, видя их в таком положении, он едва мог сдержать слезы.

Хофф прошаркал вперед, насколько позволял ему трос, то есть недалеко.

– Ваше величество! – выкрикнул он поверх петли. – Я прошу вашего прощения!

– О, это я должен просить прощения у вас! – Орсо повернулся к Судье, Ризинау и Пайку. – Прошу вас, объясните, в каких преступлениях их обвиняют?

– В коррупции, спекуляции и эксплуатации, – ответил Ризинау.

– В измене народу, гражданам Союза! – прошипела Судья.

– Есть ли какие-нибудь доказательства? – продолжал Орсо.

Судья бросила на него пылающий взгляд.

– Они сидели в Закрытом совете. Каких еще доказательств вам надо?

– Будет ли им позволено защищаться?

– Они сидели в Закрытом совете. Какая тут может быть защита?

– Мы с вами тоже там сидели, ваше величество, – вкрадчиво произнес Пайк. – И вы знаете, что каждый из них был добровольным винтиком в чудовищной машине, закоренелым пособником чисток и несправедливостей. Можете ли вы воистину полагать, что эти люди лучше тех, кого они приказали повесить под стенами Вальбека?

Орсо сглотнул.

– Кого вы приказали повесить.

– За лучший мир приходится платить назначенную цену. Мы все должны приносить жертвы. К тому же поглядите вокруг, – Пайк обвел безмятежным взглядом неистовствующую толпу, – народ уже вынес свой вердикт.

– Давайте уже! Вздерните наконец этих ублюдков! – заорал кто-то, и другие голоса его поддержали. Очевидно, никто не был расположен к милосердию.

А было ли когда-нибудь иначе?

– Что бы они ни сделали, они делали это от моего имени, – сказал Орсо треснувшим голосом. – По крайней мере, позвольте мне быть повешенным вместе с ними.

– Всему свое время, ваше величество, – промурлыкала Судья.

Ризинау поднял ладонь, веля ей умолкнуть и не сводя с Орсо маленьких жестких глазок:

– Если король не может хранить молчание, когда творится народное правосудие, его придется обуздать силой. Капитан Броуд!

Чудовищных размеров человек шагнул в королевскую ложу – в королевский загон.

Не человек, а бык, практически без шеи, выглядевший еще более свирепо из-за пары глазных стекол в проволочной оправе, насаженных на плоскую переносицу. Он положил огромную лапищу на поручень рядом с Орсо. На ее тыльной стороне была татуировка: перекрещенные молния и боевой топор, и звезды на ободранных костяшках. Хильди шагнула к нему, сжав кулаки, словно котенок, шипящий на медведя.