Немного ненависти

– Если ты думаешь, будто я здесь что-то выбирала, значит, ты совсем сбрендила.

– То же самое говорили о моем папаше.

– Он-то был безумнее мешка с филинами, ты всегда так говорила.

– Хех! Что для одних сумасшедший, то для других – выдающаяся личность. Нужно ли говорить, что ты и сама далека от обыденности? На этот раз ты так сильно оттолкнулась от земли, что едва не вылетела из своих башмаков. В будущем, наверно, придется тебя привязывать, не то ты окончательно съедешь с катушек. Будешь пускать слюни, как мой братец Брейт – он-то, между прочим, хотя бы держит свое дерьмо при себе.

– Вот уж спасибо тебе за заботу!

– Не благодари. – Изерн составила вместе кончики больших и указательных пальцев и, прищурившись, посмотрела в ромбовидную дырочку на солнце. – Нам давно пора в путь. Сегодня день возвышенных подвигов! Или, скорее, низменных.

Она бросила штаны Рикке на колени.

– Давай одевайся.

– Что, прямо мокрые? Они же будут натирать!

– Натирать? – фыркнула Изерн. – И это все, что тебя беспокоит?

– Моя голова до сих пор болит так, что аж зубы ноют.

 – Рикке хотелось закричать, но она знала, что это будет чересчур мучительно, поэтому пришлось обойтись тихим хныканьем. – Чего мне сейчас совсем не нужно, так это дополнительных мелких неудобств.

– Жизнь состоит из мелких неудобств, девчонка! По ним ты узнаешь, что еще жива. – Изерн снова разразилась своим лающим смехом и весело хлопнула Рикке по плечу так, что та чуть не упала. – Нет, если тебе так больше нравится, можешь идти, светя своей пухлой белой задницей.

Но так или иначе, а мы отправляемся прямо сейчас.

– Проклятие, – ворчала Рикке, залезая непослушными ногами в мокрые штаны. – Точно проклятие!

– Так, значит… ты действительно думаешь, что у меня Долгий Взгляд?

Изерн шагала через лес своей небрежной размашистой походкой, за которой Рикке, к ее замешательству, никак не удавалось поспеть – она все время оказывалась на полшага позади, как бы быстро ни шла.

– Ты действительно думаешь, что я бы стала тратить на тебя силы, если бы его не было?

– Наверное, нет, – вздохнула Рикке.

 – Просто в песнях это такая штука, благодаря которой колдуньи, маги и всякие ведуны могут прозревать туманы грядущего. А не такая, из-за которой человек, как идиот, валяется на земле и гадит себе в штаны.

– Если ты не замечала, у бардов есть такой обычай – приукрашивать. Видишь ли, за песни о мудрых ведуньях очень неплохо платят, а про обгадившихся идиотов – гораздо меньше.