Немного ненависти

Снаружи грохотали телеги, торговцы расхваливали свой товар, пьяница на углу ревел что-то нечленораздельное, давая выход своей бессмысленной боли и ярости. Не обращаясь ни к кому в отдельности, но одновременно ко всем и всему вокруг.

Наконец он повернулся к ней:

– Прости, что я не вмешался, когда Гриз…

– Я могу сама о себе позаботиться.

Сибальт хмыкнул.

– И получше многих! Я извиняюсь не потому, что думаю, будто ты нуждаешься в моей помощи. Я извиняюсь за то, что не смог ее предоставить. Лучше, если они не будут знать, что мы… – он скользнул ладонью вверх по ее ребрам, потирая большим пальцем старый ожог на ее боку, подыскивая правильное слово для обозначения их взаимоотношений, – …что мы вместе.

– Мы вместе, пока мы здесь. Но там… – она мотнула головой в сторону покореженной двери в перекошенном дверном проеме.

Там каждый стоял сам за себя.

Он нахмурился, глядя на небольшую прореху в грубой простыне между ними, словно это была бездонная пропасть, которую невозможно преодолеть.

– Прости, что не могу сказать тебе, откуда у нас гуркский огонь.

– Лучше, чтобы никто не знал больше, чем необходимо.

– Но он сработает как надо.

– Я тебе верю, – сказала она. – И верю тому, что ты говоришь.

На самом деле Вик не верила никому. Она научилась этому в лагерях, параллельно с искусством лгать. Лгать она научилась так хорошо, что могла взять крошечный кусочек правды и растянуть его, распластать, словно ювелир, делающий амальгаму из золотого слитка, пока он не покроет целое поле лжи.

– Жаль, что я не повстречал тебя раньше, – сказал он. – Все могло бы пойти по-другому.

– Но этого не случилось. Так что давай довольствоваться тем, что мы имеем, ладно?

– Судьбы свидетели, Вик, с тобой трудно иметь дело!

– Все мы далеко не такие трудные люди, как кажется.

Ее рука скользнула ему за затылок, сквозь темные, пронизанные сединой волосы. Крепко держа его за голову, Вик взглянула ему прямо в глаза и спросила еще раз:

– Ты уверен, Коллем? Уверен, что ты этого хочешь?

– Чего мы хотим, на самом деле не так уж важно, не так ли? Принимая во внимание вещи более серьезные, чем наши с тобой судьбы? Мы можем заронить искру, от которой разгорится большой пожар.

– Великая перемена, – повторила она, стараясь, чтобы это прозвучало так, словно она верит в сказанное.