Конституция свободы

 Теперь мы подошли к тому моменту, когда главную мысль настоящей главы будет понять совсем легко. Она состоит в том, что основной довод в пользу индивидуальной свободы опирается на признание неизбежного незнания всеми нами огромного числа факторов, от которых зависит достижение наших целей и наше благосостояние[59 - Одним из немногих авторов, отчетливо понимавших это, хотя бы частично, был Фредерик У. Мейтленд, который подчеркивал, что «сильнейший аргумент базируется на неведении, неизбежном неведении наших правителей» (Maitland F.

W. The Collected Papers of Frederic William Maitland, Downing Professor of the Laws of England. Cambridge: Cambridge University Press, 1911. Vol. 1. P. 107). См. также: «…Главной характеристикой правящей иерархии или любой группы нашего общества является не знание, а неведение. Надо иметь в виду, что любой человек может знать лишь часть того, что происходит вокруг него. Большая часть того, что этот человек знает или в чем убежден, скорее всего, не истинна, а ложна… В любой момент времени любому представителю вертикали управления или организации в целом неизвестно намного больше, чем известно. Следовательно, вполне возможно, что, выстраивая ради эффективности иерархию власти, мы на самом деле институционализируем незнание. Создавая условия для лучшего использования того, что знают немногие, мы гарантируем, что подавляющее большинство не будет иметь возможности исследовать темные зоны, выходящие за пределы ведомого нам» (Kline В.Е., Martin N.H. Freedom, Authority and Decentralization // Harvard Business Review. 1958. Vol. 36. Особенно c. 70).См. также: «Для спекулятивного законодательства характерно то, что оно очень часто приводит к результату, прямо противоположному тому, который собирались с его помощью получить. Причина состоит в том, что неизвестных нам факторов социальной проблемы настолько больше, чем известных, что наше решение имеет гораздо больше шансов оказаться ошибочным, чем правильным» [Sumner W.G. Speculative Legislation II Idem. The Challenge of Facts and Other Papers. New Haven: Yale University Press, 1914. P. 215).В одном важном отношении термин «неведение», или «незнание» (ignorance), слишком узок для наших целей. В некоторых случаях, вероятно, лучше было бы говорить о «неопределенности» в отношении того, что есть на самом деле, поскольку вряд ли можно осмысленно говорить о правильности того или иного утверждения, если никто не знает, что именно правильно в конкретном контексте.