Светлана. Культурная история имени

2

В последние годы наблюдается рост научного интереса к истории литературных тезок; см., например, наблюдения Т. М. Николаевой об имени Люба [212, 188–192] и В. Г. Щукина об имени Вера [376, 52–65].

3

См., например: [317, 53, 57]. Увлечение подобными идеями порою приводит к безграмотным высказываниям. Так, составители учебника по истории для начальных классов Е. В. Саплина и А. И. Саплин пишут: «В Древней Руси имен было много. Нам они сейчас кажутся смешными, но отмечали они наиболее характерные признаки или внешние особенности человека: Светлана, Чернава, какие-либо свойства новорожденных: Пискун, Прыгунок, Лобик» [284, 29].

4

Материалы к библиографии об имени литературного персонажа подготовлены Н. В. Виноградовой [см.: 62, 157–197].

5

«В короткий период времени, – как пишет автор фундаментальной книги о „Леноре“ И. Созонович, – „Lenore“ Бюргера становится широко известной по всей европейской литературе: ее переводят на датский, шведский, голландский, английский, португальский, фламандский, латинский и французский языки» [304, 6–7].

6

Я не касаюсь здесь вопроса о полемике вокруг жанра баллады, и в первую очередь – баллад Жуковского, которая развернулась в 1816 году; это увело бы в сторону от нашей темы.

7

Работе Жуковского над балладой «Светлана» посвящены статьи Р. В. Губаревой и Л. Н. Душиной [см.: 100, 175–196; 117, 188–194].

8

А.

Немзер прав: в грядущих спорах к «Светлане» действительно почти не будет придирок, однако будут претензии – не со стороны читателей, а со стороны поэтов, критиков и этнографов: Кюхельбекер, например, принимает не всю «Светлану», а только «какие-нибудь 80 стихов», которые «ознаменованы печатью народности» [164, 457]; Добролюбов объявляет, что «одно только из русской народности воспроизвел Жуковский (в „Светлане“), и это одно – суеверие народное» [112, 45]; А. Н. Пыпин пишет о балладе: «…только первая строфа дает верную картину русского гаданья, а затем она опять романтична по-немецки» [258, 221].

9

См., например, у Пушкина в послании «К сестре»: «И, как певец Людмилы, / Мечты невольник милый…» [254, I, 46].

10

Е. А. Маймин отмечал: «После ее (баллады „Светлана“. – Е. Д.) появления Жуковский для многих читателей стал „певцом Светланы“» [182, 39]. См., например, у П. Н.