Литературная матрица: учебник, написанный писателями. ХIХ век

Тем временем за Пушкина заступились старшие друзья, в том числе придворный писатель Карамзин, вместе с ним и будущий мученик, поэт и философ Чаадаев, а также Гнедич, одноглазый переводчик Гомера. Это про него смешливый Пушкин написал «Крив был Гнедич поэт, преложитель слепого Гомера. Боком одним с образцом схож и его перевод»…

Когда поэту приходит строка, он уже над собою не властен и должен ее записать. О ком бы и о чем бы эта строка ни говорила. А у бумажки, по русской пословице, есть ножки…

Пушкина благодаря хлопотам друзей выслали не на Север, а на Юг.

Это сейчас там места отдыха. А тогда те пространства были захолустными, грязными, нищими, пыльными, безлюдными и безводными. Настоящее место ссылки. Там обитали только военные, по-нынешнему погранцы, и местные чиновницы, про которых Пушкин вскоре напишет «дамы преют и молчат».

Пользуясь тем, что точного адреса, куда выслать, власти не указали, для петербургских жильцов весь юг России (Бессарабия ли, Крымские ли степи, Северный ли Кавказ) были равно дики, пустынны и непригодны для жизни, типа гуляй – не хочу, Пушкин мог переезжать с места на место.

Маршруты его таковы: Екатеринослав – Пятигорск – Крым (через Тамань, Керчь и Феодосию) – Гурзуф – Кишинев – Киев – Одесса – Кишинев – Одесса. Там, в Одессе, в этом торговом приморском городишке, к нему внимательно присматривается его начальник граф Воронцов, о котором Пушкин напишет: «Полу-милорд, полу-купец, / Полу-мудрец, полу-невежда, / Полу-подлец, но есть надежда, / Что будет полным наконец».

Граф Воронцов, не зная этих своих новых знаков отличия, тем не менее что-то беспокоится и посылает наверх требование, чтобы Пушкина изолировали.

Пушкина высылают в Михайловское.

Это вторая его ссылка, с Юга на Север.

И еще год с лишним он проведет там без права выезда, ему будет разрешено поехать только на лечение в Псков.

За это время, за пять лет, поэт написал такое, что весь русский мир сотрясся до основания.

Эти послания – то было бегство пленного из неволи, бунт поэта против солдатской дисциплины, ссыльного – против пустоты вокруг, это было то одиночество, которое рождает связь со всеми сразу, – мелькнет луч разума, и его вдали, за тысячи верст, поймают избранные и передадут всем остальным (в том числе и нам).