Проблема с миром

– Я просто… хочу, чтобы ты увидел. – И Броуд надвинул стекляшки обратно на нос, так что дужка снова попала в привычную канавку. – Увидел, к чему все это идет, прежде чем мы туда доберемся и поймем… что на самом деле нам этого вовсе не хотелось.

Он поморщился. Все звучало совсем не так, как надо. Жаль, что он так плохо владеет словами – хотя, честно сказать, одними словами такую работу обычно и не сделаешь. Вот Малмер, он умел говорить. И глянь, куда это его привело.

– Я просто пытаюсь тебе втолковать…

– Мастер Броуд!

Он удивленно обернулся.

В кабинке конторы, водруженной на опорах в дальнем конце склада, горел одинокий огонек. Возле ведущей туда лестницы кто-то стоял – женская фигура, высокая, стройная и изящная.

Броуд ощутил, как у него мерзко засосало под ложечкой. В последнее время он ждал от маленьких женщин гораздо больше бед, чем от крупных мужчин.

– Сейчас… погоди, – сказал он, поднимаясь.

– Ну он-то никуда не денется, – отозвался Баннерман и потрепал Худа по щеке.

Тот отдернулся.

– Имей уважение! – буркнул Броуд, уже шагая обратно через гулкое пространство склада. – В конце концов, это ничего не стоит.

Это была Зури. Она выглядела обеспокоенной, и это сразу же обеспокоило его. Броуду еще не доводилось встречать женщин, которых было бы так трудно взволновать.

– Что случилось? – спросил он.

Она кивнула на лестницу, ведущую в кабину конторы:

– Леди Савин здесь.

– В смысле? Прямо сейчас?

– Она хочет посмотреть, как вы работаете.

На какое-то время ее слова повисли между ними в темноте. Делать это – одно дело. Он всегда мог сказать себе, что это необходимо. Другое дело – захотеть на это смотреть.

– Может, вы смогли бы ее как-то… отговорить?

Броуд скривился:

– Если бы я умел убеждать людей словами, мне не приходилось бы делать это по-другому.

– Мой наставник по писаниям любил повторять, что те, кто стремится и терпит неудачу, не менее благословенны, чем те, кто достигает цели.

– Вот уж не сказал бы.

– От попытки вреда не будет.

– В этом я тоже сомневаюсь, – пробормотал Броуд, поднимаясь следом за ней по ступеням.

От двери Савин показалась ему такой же, как обычно: спокойной и выдержанной. Но взглянув на нее поближе при свете фонаря, Броуд сразу понял, что что-то не так. Края ее ноздрей были болезненно-розовыми, в глазах горел возбужденный огонь, из парика выбилась прядка.