Проблема с миром

Он все еще время от времени забывал, что является королем, несмотря на обращение «ваше величество», которое слышал по пять тысяч раз за день.

– Совершенно верно, ваше величество! Я отдаю себя на вашу милость! Со мной дурно обращаются! Меня держат здесь по ложному обвинению!

– Это какому же? В изнасиловании или в убийстве?

Веттерлант мигнул:

– Э-э… в чем угодно! Я абсолютно ни в чем не повинен!

– Убийство, насколько я понял, наблюдало… сколько их там было, Глокта?

– Семнадцать свидетелей, ваше величество.

– Семнадцать вонючих крестьян! – Охваченный внезапной яростью, Веттерлант сжал прутья. – Их слово для вас весомее моего?

– Самой цифры достаточно, – ответил Орсо. – Вашего смотрителя уже казнили на основании их показаний.

– Мерзавец! Это была его идея! Я пытался отговорить его, но нет! Он мне угрожал!

Глокта с отвращением всосал воздух сквозь беззубые десны:

– Минуты не прошло, и вот ваша невиновность превращается в действия под принуждением.

– Еще немного, – буркнул верховный судья, – и он окажется жертвой.

– Мы можем поговорить наедине? – Голос Веттерланта становился все пронзительнее. – Как мужчина с мужчиной, а? Орсо, прошу тебя…

– Мы никогда не были на «ты», – отрезал Орсо, – и сейчас не тот момент, чтобы начинать, как вы считаете?

Веттерлант перевел взгляд с Глокты на Брюкеля, потом снова взглянул на Орсо и, по-видимому, нашел для себя нечто обнадеживающее.

– Все пошло совсем не так, как я хотел! Я просто собирался немного пошалить…

– Сперва невиновность, затем принуждение, теперь шалость, – подытожил Глокта.

– Вы должны меня понять, ваше величество. Вы и сами в молодости нередко попадали в сомнительное положение…

Орсо во все глаза уставился на него.

– Попадал в сомнительное положение – да, несомненно. Но я, черт меня подери, никогда никого не насиловал!

Он понял, что выкрикнул последние слова во весь голос, едва не дав петуха.

Веттерлант моргнул, и его нижняя губа задрожала.

– Что со мной будет? – прошептал он, и его глаза вдруг наполнились слезами. Было странно наблюдать такой крутой поворот – от гневного брызганья слюной до мелодраматической жалости к себе, за какие-то несколько мгновений.

– Обычным наказанием, – забарабанил верховный судья. – За подобные преступления. Является повешение.