Проблема с миром

– Во всяком случае, это лучшее, что я сумел раздобыть по пути от комнаты на террасу… ах!

К его изумлению – но ни в коем случае не разочарованию – ее рука оказалась между его ног. Он уже был наполовину твердым, так что ей не потребовалось много времени, чтобы довести процесс до конца. Возбуждения лишь еще больше добавляло то, что они были на виду у половины Агрионта, а их матери находились в каких-то десяти шагах отсюда.

– Если смотреть на это… – настойчиво шептала она ему в ухо, щекоча дыханием его щеку, – …как на деловое соглашение… и политический альянс… то все выглядит просто превосходно.

Она поцеловала его, очень нежно, в то время как ее рука продолжала гораздо менее нежно действовать внизу.

– И тогда все… что мы сможем получить от этого… на уровне личных взаимоотношений… – Она прикусила зубами его губу, потянула и отпустила. – Назовем это бонусом.

– Точно!

Лео поймал ее свободную руку и надел кольцо матери ей на палец. Оно оказалось слишком мало и застряло на суставе, но ему было наплевать.

Он взял ее на руки и поцеловал. Внизу расстилался Агрионт.

Для всех, кто за ними наблюдал, зрелище должно было выглядеть поистине великолепно.

Министр Шепотов

– Как прошло голосование? – спросила Вик, когда Лорсен вошел в свой кабинет и закрыл за собой дверь на галерею.

По всей видимости, наставник наконец вспомнил, как улыбаться: его тонкие губы заметно кривились.

– Голосование? Давненько я так не развлекался! Они там уже оспаривают детали процедуры, но так происходит всегда, когда они понимают, что проиграли.

Сто пятьдесят девять голосов за то, чтобы остаться в Союзе. Пятьдесят четыре – за то, чтобы выйти.

Вик и сама не смогла сдержать едва заметной удовлетворенной усмешки.

– То есть даже не близко.

– Не знаю, как там Шенкт, но вы точно обладаете какими-то сверхъестественными способностями. – Лорсен вытащил пробку и плеснул две скудные порции вина в два бокала. – Я не смел надеяться даже на то, что удастся заставить этого ублюдка Шудру заткнуться, но перетащить его на нашу сторону? Это можно было сделать только колдовством!

Вик пожала плечами:

– Лучшее колдовство, чтобы заставить человека переменить свою позицию, – это вид занесенного над ним ножа.

Стирийцы надеялись сделать из него мученика за свое дело. Витари знала, что, сколько бы наших старейшин она ни перебила, ей удастся собрать гораздо больше голосов, если она убьет его одного и свалит вину на нас.