Проблема с миром

Мне нечасто приходится встречать людей, которые могут обвести меня вокруг пальца. Но когда это случается, я предпочитаю, чтобы они работали на меня, а не против. Пожалуй, их можно еще убить. Но это было бы непростительной тратой хорошего материала, так ведь?

Шенкт снова издал то же хмыканье, словно лично для него был безразличен любой исход.

– Итак, что ты об этом думаешь? – Витари искоса взглянула на нее. – Как насчет новой работы? Ты могла бы делиться со мной секретами – что Союз замышляет, где он силен, а где слаб, и тому подобное.

«Бух! бух! бух!» – гремел пульс в голове у Вик, кровь щекотала кожу черепа. Ей пришло в голову, что это может быть один из поворотных пунктов. Как тогда, в шахте, когда она предпочла убежать. Или в лагерях, когда она предпочла донести. Или в Вальбеке, когда она предпочла остаться. У нее внезапно пересохло во рту.

– У меня уже есть работа, – сказала она.

Брови Витари сползлись к переносице. Седые брови, в которых осталось лишь несколько оранжевых искорок.

– Ты, наверное, знаешь, что раньше я работала на Костлявого.

Правда, тогда его еще не называли Костлявым. Хотя и бескостным его тоже было не назвать, верно?

Шенкт пожал плечами, словно ему было все равно, как кого называли, вытянул губы трубочкой и сдул облачко пыли со своей поделки.

– Мы вместе были в Дагоске, во время осады, – продолжала Витари с мечтательным вздохом. – Столько счастливых воспоминаний! Он умный мерзавец. Бесстрашный. И безжалостный. Понимает боль так, как никто другой из тех, кого я встречала.

Есть чем восхищаться. Однако едва ли можно сказать, что он действительно сам всем управляет, так ведь?

Она слегка сощурилась и помедлила, словно ожидая от Вик согласия. У той было ощущение, что в их беседе имеется какой-то существенный элемент, который она упустила. Но если тебе нечего добавить, то лучше молчать.

– Байяз, – отчетливо проговорил Шенкт над самым ухом Вик, и его дыхание показалось ей холодным, словно сквозняк, тянущий от окна зимним вечером. Волоски на ее шее встали дыбом с такой силой, что ощущение было почти болезненным.

– Первый из магов?

Идея о том, что этот самодовольный старый ублюдок может чем-то управлять, казалась маловероятной.

– Союз был его орудием с тех самых пор, как он же и сколотил его в дни Гарода Великого.

– Хочешь знать, что значит безжалостность? – Витари тихо присвистнула. – Тебе стоило бы посмотреть на Адую после того, как он с ней поработал! Полагаю, ты уже сейчас пляшешь под его дудочку.